Артур Пеппер и загадочный браслет

Федра Патрик
100
10
(1 голос)
0 0

Аннотация: В годовщину смерти жены шестидевятилетний Артур Пеппер собирается с духом и решает разобрать ее вещи. К своему удивлению, он находит среди них золотой браслет с подвесками-шармами, о существовании которого никогда не знал. Артур понимает, что, очевидно, никогда по-настоящему не знал свою жену — и начинает расследование, чтобы выяснить, какой секрет скрывается за каждым из шармов, и что этот браслет может рассказать о неизвестной ему жизни Мириам.

0
405
55
Артур Пеппер и загадочный браслет

Читать книгу "Артур Пеппер и загадочный браслет"




Шкаф с сюрпризом

Каждый день Артур Пеппер поднимался ровно в семь тридцать, как делал всегда, пока была жива его жена Мириам. Принимал душ и надевал отложенные с вечера широкие серые брюки, светло-голубую рубашку и коричневую безрукавку. Брился и спускался на первый этаж.

В восемь Артур готовил себе завтрак — как правило, тост с мягким сыром — и усаживался один за простой деревянный стол, за которым могли разместиться шестеро. В восемь тридцать мыл посуду, вытирал кухонную столешницу ладонью, затем еще дважды проходился по ней салфетками с ароматом лимона. Теперь можно было и делами заняться.

Любым другим майским утром Артур порадовался бы, что солнце уже выглянуло. Он пошел бы в сад и принялся рыхлить землю или выпалывать сорняки. Солнце грело бы ему затылок и ласково припекало лысину. И все это напоминало бы ему, что он жив, что он все еще здесь, скрипит помаленьку.

Но не сегодня, пятнадцатого мая. Артур со страхом ждал этого дня уже несколько недель. Каждый раз, когда он проходил мимо настенного календаря с видами Скарборо, его взгляд задерживался на этой дате. На секунду-другую Артур застывал, уставившись на календарь, потом начинал искать себе любое занятие — лишь бы забыться. Поливал папоротник Фредерику, открывал кухонное окно и кричал «А ну брысь!» соседским котам, что повадились гадить на его альпийской горке…

В этот день ровно год назад умерла Мириам, жена Артура.

Все предпочитали говорить «ушла в мир иной». Как будто слово «умерла» было неприличным. Артур ненавидел выражение «ушла в мир иной». От него исходило ощущение безмятежности — будто лодка тихо уплывает по волнам или мыльный пузырь улетает в безоблачное небо. Смерть Мириам была совсем не такой.

Они прожили вместе более сорока лет, а теперь он остался один в этом доме с тремя спальнями и ванной, которую по совету детей — Дэна и Люси — они недавно обустроили на свою пенсию. Установленная тогда же кухонная мебель была из настоящего бука, а плита напоминала Центр управления полетами НАСА, и Артур никогда ее не включал — из опасения, что дом оторвется от земли и выйдет на околоземную орбиту.

Как же не хватало ему сейчас в этом доме звуков смеха… топота ног по ступенькам… даже хлопающих дверей. Как бы хотел он натолкнуться на кучу собранного в стирку белья на лестнице или споткнуться о грязные резиновые сапоги в прихожей — дети называли их калошами. Тишина одиночества оглушала сильнее, чем вечный гвалт, из-за которого он когда-то так много ворчал.

Он вытер столешницу и только собрался выходить из дома, как раздался оглушительный звон — Артуру показалось, что от этого звука сейчас взорвется мозг. Он инстинктивно вжался спиной в стену, ощущая под судорожно растопыренными пальцами текстуру бежевых обоев. Сквозь разрисованное маргаритками стеклянное панно на входной двери маячило что-то массивное и фиолетовое. Артур оказался пленником в прихожей собственного дома.

Дверной звонок не умолкал. Удивительно, как этой даме удается извлекать из него такие звуки. Похожие на пожарный колокол. Он вжал голову в плечи, чтобы не слышать этот звук, сердце его колотилось. Еще несколько секунд, и ей надоест, она уйдет. Но тут открылась крышка прорези для почты.

— Артур! Откройте. Я знаю, что вы дома.

За эту неделю Бернадетт, соседка, приходила уже третий раз. Последние несколько месяцев она постоянно пытается накормить его своими мясными пирогами — то со свининой, то с говядиной с луком. Иногда Артур открывал дверь, чаще — нет.

На прошлой неделе он обнаружил у себя на пороге сосиску в тесте, выглядывающую из бумажного пакета, как испуганный зверек. Артур потом долго вычищал крошки из джутового коврика для ног.

Спокойствие, только спокойствие. Если сейчас сдвинуться с места, Бернадетт догадается, что он от нее прятался. И тогда придется изобретать какое-нибудь оправдание: якобы он в это время выносил мусор или поливал герань в саду. Но у него не было сил ничего придумывать, особенно сегодня.

— Я знаю, что вы дома, Артур. Вам не обязательно быть одному. У вас есть друзья, которым вы не безразличны.

Сквозь прорезь для писем в коридор впорхнула сиреневая рекламная брошюрка с надписью «Мы разделяем ваше горе». Обложку украшала неумело нарисованная лилия.

Хоть он уже больше недели ни с кем не разговаривал, а в холодильнике не осталось ничего, кроме огрызка сыра и бутылки просроченного молока, чувства собственного достоинства Артур не утратил. Он не желал стать еще одним экспонатом в коллекции безнадежных случаев, которую собирала Бернадетт Паттерсон.

— Артур…

Он зажмурился и представил себя статуей в саду какого-нибудь величественного особняка. Они с Мириам любили посещать объекты Британского национального фонда, но только по будням, когда там не было толпы. Как бы ему хотелось, чтобы они оказались сейчас в одном из этих мест, прошлись по дорожкам, засыпанным хрустящим гравием, полюбовались на порхающих среди роз капустниц, предвкушая большую порцию кекса «Виктория» в чайной комнате.

При мысли о жене у Артура перехватило горло. Но с места он не двинулся. Хорошо бы и вправду обратиться в камень, чтобы больше не было больно.

Крышка на почтовой прорези наконец захлопнулась. Фиолетовый силуэт удалился. Артур расслабил пальцы, потом разогнул локти. Повел плечами, чтобы сбросить напряжение.

Не вполне уверенный, что Бернадетт не притаилась за садовой калиткой, он слегка приоткрыл входную дверь и через образовавшуюся щель осмотрел окрестности. В саду напротив долговязый Терри — дреды перевязаны красной банданой, вечно стрижет свой газон — как раз вытаскивал газонокосилку из сарая. Двое рыжих детей из соседнего дома носились босиком по улице. Голуби вконец запачкали лобовое стекло его «ниссана-микра», который давно уже был не на ходу. Артур постепенно успокоился. Все было как обычно. И это хорошо.

Он прочитал брошюрку и аккуратно положил ее к другим, принесенным Бернадетт раньше, — от «Подлинных друзей», «Ассоциации жителей Торнэппла», «Пещерных мужчин», а также приглашение на Парад дизельных поездов Северной Йоркширской железной дороги — и велел себе заняться чаем.

Своим приходом Бернадетт выбила его из колеи, испортила все утро. От расстройства он слишком рано вынул из чашки чайный пакетик. Открыл холодильник и достал бутылку молока. Понюхав, сморщился и вылил в раковину. Пришлось пить чай без молока. Никакого вкуса. Артур тяжело вздохнул.

Сегодня он не планировал мыть пол на кухне или пылесосить ковер на лестнице. Полировать краны в ванной или аккуратно складывать полотенца он также не собирался.

Артур потянулся за лежавшим на столешнице рулоном мешков для мусора, походившим на толстый черный телескоп. Тяжелый, отметил он про себя. То, что надо.

Чтобы собраться с духом, Артур еще раз перечитал рекламную листовку «Спасители кошек»: «Все вещи, пожертвованные нашей организации, будут проданы с целью сбора средств для пострадавших от жестокого обращения кошек и котят».

Сам он слабости к кошкам не питал, особенно после того, как они стали разбойничать на альпийской горке, но Мириам их любила, хотя и начинала чихать от их шерсти. Она оставила листовку под телефоном, и Артур решил, что это знак: именно этой благотворительной организации он должен передать вещи жены.

Сознательно оттягивая момент, когда предстояло заняться делом, он медленно двинулся вверх по лестнице и остановился на первой площадке. Разбирать вещи Мириам было как прощаться с ней во второй раз. Он словно удалял ее из своей жизни.

Сквозь навернувшиеся слезы Артур смотрел в окно на сад, разбитый на заднем дворе. Если встать на цыпочки, можно было увидеть, как подпирают небо похожие на каменные пальцы кончики шпилей Йоркского собора. Деревня Торнэппл, в которой он жил, располагалась в пригороде Йорка. Вишневые деревья уже начали отцветать, и лепестки падали на землю, как розовое конфетти. С трех сторон сад был окружен деревянным забором — достаточно высоким, чтобы соседи не могли через него заглядывать и заводить светскую беседу. Они с Мириам довольствовались обществом друг друга. Они все делали вдвоем, и чужим здесь места не было. Уж извините.

Когда-то он соорудил из железнодорожных шпал четыре грядки, на которых теперь росли свекла, морковь, лук и картошка. В этом году можно попробовать вырастить еще и тыквы. Мириам использовала этот урожай для приготовления отличного куриного жаркого с овощами и еще всяких супов. Но из Артура повар никудышный. Вот, например, в прошлом году он собрал замечательные красные луковицы, но они пролежали на кухне до тех пор, пока кожура у них не сморщилась, как его собственная кожа, и их пришлось выбросить.

Артур преодолел наконец ступеньки и остановился, тяжело дыша, у двери ванной. Когда-то он этих ступенек и не замечал, гоняясь за Дэном и Люси. Теперь многое давалось ему тяжело. Суставы в коленях скрипели, и он ясно чувствовал, что весь как-то усыхает. Волосы из черных превратились в снежно-белые (но все еще густые, причесывать их по-прежнему нелегко), а кончик носа день ото дня становился все краснее. Артур не мог вспомнить, в какой момент перестал быть молодым и превратился в старика.

Его дочь Люси, когда они разговаривали по телефону несколько недель назад, сказала: «Генеральная уборка пойдет тебе на пользу, папа. Тебе полегчает, если ты не будешь видеть маминых вещей. Ты сможешь жить дальше». Сын Дэн время от времени звонил из Австралии, где теперь жил с женой и двумя детьми. Он проявлял меньше такта: «Да выброси ты этот хлам. Не превращай дом в музей».

Жить дальше? Куда ему жить дальше, черт возьми? Ему шестьдесят девять, он не подросток, который может поступить в университет, а может пропустить год. Жить дальше. Артур вздохнул и открыл дверь в комнату.

Он медленно потянул на себя зеркальные створки платяного шкафа. Коричневое, черное, серое — на Артура смотрел целый строй одежды всех землистых оттенков. Странно, он не помнил, что Мириам одевалась так скучно. Внезапно она предстала перед его глазами. Молодая Мириам держала Дэна за руку и за ногу и крутила его вокруг себя — они играли в самолет. На ней был голубой сарафан в горошек и белая косынка. Запрокинув голову, Мириам хохотала, приглашая Артура присоединиться к игре… Видение исчезло так же быстро, как появилось. Его последние воспоминания о Мириам были цвета одежды в шкафу. Серые. У нее были алюминиево-серые волосы, постриженные «шапочкой». И она уходила из жизни, постепенно теряя цвет и форму, как те непригодившиеся луковицы.

Мириам болела несколько недель. Вначале это был обычный бронхит, который раз в год укладывал ее в постель на две недели и отступал после курса антибиотиков. Но на этот раз болезнь перешла в воспаление легких. Врач продлил постельный режим, и Мириам, которая не любила ни с кем спорить, послушалась.

Артур обнаружил ее в постели — глаза Мириам были открыты, тело неподвижно. Артур решил, что она наблюдает в окно за птицами, но, когда взял ее за руку, все понял.

Половину гардероба Мириам составляли кардиганы. Они бесформенно свисали с вешалок, рукава такие растянутые, будто их брала поносить горилла. Еще там были ее юбки — темно-синяя, бежевая, серая — все миди. Артур чувствовал запах ее духов, роза и ландыш, и ему так захотелось коснуться носом затылка Мириам, хотя бы еще раз, Господи, ну пожалуйста. Он часто мечтал о том, что однажды все произошедшее окажется дурным сном, он спустится на первый этаж и обнаружит там Мириам, которая решает кроссворд из «Женского еженедельника» или пишет письмо кому-нибудь из тех, с кем подружилась во время отпуска.

Скачать книгу "Артур Пеппер и загадочный браслет" бесплатно

100
10
Оцени книгу:
0 0
Комментарии
Минимальная длина комментария - 7 знаков.
Комментариев еще нет. Вы можете стать первым!
КнигоДром » Современная проза » Артур Пеппер и загадочный браслет
Внимание