Война и Мир
![Война и Мир](/uploads/covers/2023-08-06/vojna-i-mir-201.jpg-205x.webp)
- Автор: СкальдЪ
- Жанр: Альтернативная история / Исторические приключения / Попаданцы / Самиздат, сетевая литература
Читать книгу "Война и Мир"
Глава 2
Генерал-лейтенант Дризен Александр Федорович вместе со своим штабом занял лучшее двухэтажное здание на главной улице. Раньше мы с ним не встречались.
Территорию вокруг дома, крыльцо и приемную занимали многочисленные офицеры и их адъютанты. Я насчитал пятерых генералов, а полковников и подполковников оказалось свыше двух десятков. Все курили и оживленно делились мнениями о ближайшем будущем. У временной коновязи ржали кони. Подъезжали и отъезжали коляски. Безостановочно бегали денщики, писари и слуги. Куда-то тащили дымящийся самовар.
— Здравствуйте, господа, — я обошел офицеров, обмениваясь рукопожатиями, приветствуя знакомых и представляясь тем, кого видел впервые.
На меня сразу же обратили внимание. Больше всего любопытства вызывала моя черная форма. Здесь хватало различных кавалеристов и пехоты, но тяжелые кресты и Адамова голова были только у нас, так что я несколько выделялся на общем фоне. Генералы стояли отдельной группой и когда я подошел к ним и щелкнув каблуками, представился, обернулись, покивали, но ни о чем расспрашивать не стали, и я вернулся к полковникам.
— Дризен тебя сегодня не примет, уж занят больно, — сообщил мне командир 3-го драгунского Военного Ордена полка Лермонтов. — Сигарету?
— Меня он двое суток мариновал, — поделился полковник Шульгин из 69-го Рязанского пехотного. — Зато маркиза де Траверсе приказал чуть ли не под руки с вокзала прямо к нему везти.
— Протекция, однако, — заметил Голохвастов из 95-го Красноярского, посмотрев на меня со значением.
Про Траверсе я слышал, он командовал 1-м Сумским гусарским полком. Прикидывая, что надо бы с ним свести знакомство, ведь гусар всегда поймет гусара, я продолжал узнавать последние новости. Собравшиеся высказывались о том, когда конкретно объявят войну и как скоро сюда начнут прибывать члены императорской фамилии. Так же многих интересовал вопрос, как великий князь Николай Николаевич, которого прозвали НикНиком Старшим покажет себя на посту главнокомандующего. Здесь, среди боевых товарищей и коллег по службе, я чувствовал себя, как рыба в воде.
Генерала Дризена я увидел мельком, когда тот в сопровождении многочисленной свиты отправился инспектировать какой-то полк. Среднего роста, подтянутый, короткостриженым, с шикарными усами, он буквально излучал уверенность. Представиться ему мне не удалось. Так что беседовать пришлось с начальником штаба генералом Волочковым, толковым и спокойным офицером.
— Полковник Соколов? Прекрасно, мы вас еще вчера ожидали, — сказал он, пожимая мне руку. — Видите, у нас здесь как перед Вторым Пришествием, все на ушах. Так что давайте кратко и по существу, у меня каждый день расписан по минутам.
Волочкова я понимал. Перед началом войны именно на его плечи легла координация и учет всех прибывающих сюда полков, а также сотня прочих вопросов той или иной степени важности.
Доложив, как полагается о состоянии полка, его численности и боевой подготовке, я получил приказ ожидать скорого прибытия генерал-майора князя Кропоткина. Князя я знал, он командовал 2-й бригадой 5-й кавалерийской дивизии, куда помимо Александрийских гусар входил и 5-й Донской казачий полк, который так же должен был прибыть в Унгены. В армии князя прозвали Лукавым Ленивцем. Кропоткин являлся моим непосредственным начальником, выше которого стоял Таубе.
— Думаю, завтра генерал-лейтенант Дризен захочет осмотреть ваш полк, — предупредил меня Волочков. — А пока можете отдыхать. В семь вечера приходите на небольшую пирушку у купца Лунгу, его дом тут все знают. Будет музыка, карты и игра в фанты. Молодым офицерам там нравится.
Покончив с неотложными вопросами, я забрался в седло и в сопровождении Седова, Некрасова и Шувалова отправился осматривать окрестности, вполне уверенный, что с полком все хорошо, а Костенко благополучно решит любые возникшие вопросы.
Собственно, Унгены оказалось грязными и совершенно никчемным городком. Если бы два года назад сюда не протянули железнодорожную ветку и не организовали таможенный пост на границе с Румынией, место бы продолжало считаться дикой провинцией. Но вместе с поездами тут наметилась какая-никакая, а жизнь.
Наплыв военных казался невероятным. На вокзале гудели паровозы, и все новые и новые полки выгружались из вагонов. Тысячи солдатских палаток заняли все окрестные поля. Горели костры, а парные патрули во главе с унтер-офицерами поддерживали порядок.
— По здешним погонам можно запросто изучать анатомию русской армии, — пошутил Андрей Некрасов.
— Эту анатомию мы и так наизусть знаем, тоже мне, наука. Меня другое беспокоит… Говорят, что гусары грязи не боятся, — одетый буквально с иголочки в пошитую у знаменитого портного форму и благоухающий одеколоном «от Альфонсо Ралле» граф Шувалов с отвращением смотрел вниз, на то, что с натяжкой можно было назвать дорогой. — Прямо сейчас я готов поспорить с данным утверждением.
Кони вязли в растоптанной жиже по бабки. Тут и там стояли глубокие лужи. Мы съехали в сторону, уступив дорогу тяжеловозам, везущим артиллерийское орудие — новенькую 6-ти дюймовую сто девяносто пудовую пушку образца 1877 г.
— Хороша, зараза, — одобрил Седов, провожая ее взглядом.
Новостью, вызвавшей нешуточное любопытство, стало известие о том, что строители готовы не сегодня-завтра сдать в эксплуатацию новый мост через Прут. Раньше использовался временный мост, на понтонах, но вот теперь руки у местной власти дошли и до постоянного. Но не само сооружение привлекло мое внимание, а его архитектор, которым оказался француз Густав Эйфель. Кого-кого, а его я здесь точно не ожидал увидеть. Именно он и вызвал мой интерес. Честно сказать, я даже немного опешил от тех сюрпризов, которые продолжала подкидывать жизнь.
— Едем немедленно, надо познакомиться с французом, — решил я.
— Дворец собрался строить? — блеснул ровными зубами Шувалов.
— Зачем тебе инженер, Мишель? — поддакнул Андрей. — Какой с него толк?
— Ищите и обрящете, а толк будет, — заверил я ротмистров. — Вперед!
Эйфель нашелся около моста — стального, с деревянным настилом, невысокого и узкого, всего лишь с одной железнодорожной колеей. Инженер уверенно командовал рабочими, заканчивая приготовление к открытию своего сооружения. Его окружали свыше шести сотен зевак, солдат и офицеров — других развлечений здесь все равно не было.
Не покидая седел, мы продвинулись вперед, заставляя толпу разойтись в стороны. Подъехав к началу моста, не спеша и с достоинством, спешились. Седов остался в седле, смотря поверх голов безразличным взглядом.
— Господин Эйфель? — я приложил два пальца к кепи. — Полковник Соколов, командир гусар Смерти. Давайте знакомиться.
Эйфель оказался сорокапятилетним, порывистым и слегка возбужденным мужчиной, одетым в сюртук, брюки и заляпанные грязью сапоги. Руку он мне пожал осторожно, с удивлением осматривая меня и моих спутников.
— Очень приятно, очень, — сказал он, видимо до конца не понимая, чем вызван мой визит. По-русски Эйфель объяснялся так же отвратительно, как и я на французском и с рабочими взаимопонимание находил через переводчика. Эх, сюда бы Скобелева, который на языке Наполеона и Жанны д’Арк говорит, как на родном русском. Пришлось нам переходить на немецкий, так как оба его знали неплохо.
— А я о вас слышал, господин Эйфель, — признался я, с удовлетворением оглядывая француза и начиная прикидывать, как в будущем можно будет использовать его таланты.
— Да? И откуда же? — удивился тот.
— Кхм… — я замешкался, так как только сейчас понял, что до всемирной славы французу пока далеко. Свою знаменитую Эйфелеву башню он еще не построил, иначе бы о ней писали все газеты. Так чем он прославлен прямо сейчас? Что успел сделать, кроме моста через Прут, о котором раньше я даже не подозревал? Похоже я поторопился, назвав его знаменитым, слава ждет его впереди. — В сущности, уже не помню, откуда я о вас знаю. Наверное, говорил кто-то из товарищей и назвал вас весьма перспективным архитектором. Давайте-ка мы с вами как-нибудь пообедаем. Понимаю, что сейчас вы заняты, но, когда освободитесь, я к вашим услугам.
— Собственно, с удовольствием принимаю ваше предложение, господин полковник, — скрывая неуверенность Эйфель достал платок и высморкался. Француз явно раньше не общался с русскими гусарами и не был готов к тому, что все у нас происходит быстро, решительно, как на войне.
— Вот и славно. А я обязательно буду присутствовать на открытии вашего моста. Он чудо как хорош. Игрушка, а не мост!
Инженер аж покраснел от таких комплиментах и рассыпался в благодарностях.
Следующие дни если чем и запомнились, то лишь суетой. Переночевав один раз в доме ведьмы-молдаванки, я перебрался в палатку в общем лагере. Может там и холоднее, зато дышится куда легче.
Генерал Дризен провел смотр Александрийских гусар и остался доволен увиденным, он даже пригласил меня на общий офицерский завтрак, во время которого я в основном разговаривал с маркизом де Траверсе, полковником и командиром Сумских гусар. Мы с ним даже слегка повздорили, выясняя, чьи молодцы лучше, но потом выпили на брудершафт и расстались приятелями.
В городок один за другим продолжали прибывать новые подразделения. Узнав, что среди них находятся первые сотни 5-го Донского казачьего полка, я взял две бутылки коньяка и отправился знакомиться с его командиром.
Им оказался полковник Зазерский Андрей Николаевич, человек веселый и шумный, жизнь так и кипела в нем, он любил петь, пить, кутить, играть в бридж, бить морды штафиркам, махать саблей и завоевывать женские сердца. Все это у него получалось блестяще. Полк любил его, словно отца, и одновременно боялся, как черт ладана, так как нрав у него был крутой, рука тяжелая, взгляд суровый, а лицо обветренное, с внушительным шрамом на лбу. Мы с ним перешли на «ты», моментально став друзьями, он лишь на вид казался таким страшным.
— Вот побьем турку, выиграем войну и отправимся покорять Африку, Миша. Ты станешь вождем зулусов, я буду при тебе начальником штаба, девок себе выберем получше, ядреных таких, губастых и блестящих, как начищенный сапог, плантацию обустроим, телеграф проведем, крокодилов станем выращивать… Заживем, в общем, — мечтал он после того, как мы бодро осилили первую бутылку коньяка и успешно приканчивали вторую.
Еще через сутки прибыл генерал-майор князь Кропоткин — среднего роста, упитанный, круглолицый, седой, с хитрыми прищуренными глазками. В молодости он наверняка был строен, как и всякий кавалерист, но долгие годы сытой жизни взяли свое и сейчас генерал уже с большим трудом залезал в седло. Почти сразу он потребовал нас с Зазерским для доклада.
Судя по всему, Лукавый Ленивец плохо перенес дорогу, не выспался, выглядел раздраженным, а потому на нас, молодых, здоровых и веселых, обрушились громы и молнии. Генерал тут же приказал сопровождать его для осмотра наших полков.
— Суетится, князь, хочет с первых дней заявить о себе, перед начальством растопыриться, — успел шепнуть мне Зазерский.
— Ладно, пусть пыхтит, а мы посмотрим, — уголком рта ответил я. Меня генерал не испугал, да и Зазерского такой атакой можно было лишь рассмешить.