Тёмная Вестница

Винни Фред
100
10
(1 голос)
1 0

Аннотация: Из-за нашествия "Джи-Транса" рухнул папин бизнес, платить за Академию больше нечем, дом забирает банк, и единственное, что может сделать Лейли для своей семьи – это выйти замуж за кого-нибудь достаточно богатого, и времени у неё ровно до конца семестра. Этот семестр начинается с того, что её лучшей подруге морочит голову демон, который изображает из себя преподавателя, а сам занимается бессовестным рекрутингом лучших умов в свою армию, и многие уже подписали кабальный контракт. Как заставить весь мир разуть глаза и посмотреть на незаконное и аморальное поведение демонов трезво, когда сама с трудом можешь отвести взгляд от самого аморального из них? А он ещё и богат, и так похож на ухажёра подружки, что все вокруг уверены, что это один и тот же мужчина.

0
446
72
Тёмная Вестница

Читать книгу "Тёмная Вестница"




Глава 1, банкротство

Суббота, 29 августа, Грань Эль

Красные бумажки были повсюду. На рамах картин, на антикварных вазах, на столах и на каждом стуле в моём трёхэтажном доме – «Изъято», «Изъято», «Изъято».

Я смотрела в зеркало, на зеркале тоже был красный прямоугольник с печатью банка «Джи-Финанс», сегодняшней датой и моей фамилией, унизительно сокращённой для межмирового паспорта – эль'Хирн. Ниже была графа «оценочная стоимость», там была сумма в межмировых единицах, ниже графа «фактическая стоимость», пока пустая.

«Пока.»

Завтра суетливый менеджер нацарапает там кривые цифры, сделает отметку в одной из своих залапанных бумажек, и распорядится уносить. Двое грузчиков, не говорящих по-эльфийски, подцепят бесценный антиквариат специальными поясами, поднимут и покосолапят отсюда вон, и мы больше никогда не увидимся. Ни с грузчиками, ни с антиквариатом, ни с менеджером. Всё кончится завтра.

Красные бумажки облепили комнату, похожие на тропических бабочек, я видела их в зоопарке – чёрно-алый рой из тысяч шевелящихся крыльев, усов и лап. Они прилетали из экваториальных широт, откладывали личинки и умирали, а потом из этих личинок появлялись гусеницы и выедали подчистую огромные площади леса, оставляя сухие безжизненные остовы деревьев, как после пожара.

«Завтра.»

Я медленно подняла голову, обводя комнату взглядом – блестящий золотистый шёлк, вышитые райские птицы, драгоценное розовое дерево с перламутровой инкрустацией, мамин портрет в бабушкином платье, красная бумажка в углу рамы.

«Завтра там будет тёмный прямоугольник шёлка, не привыкшего к солнечному свету. И мне будет нечего туда повесить.»

Я достала телефон и сняла мамин портрет на камеру – жалкое подобие великой картины.

«Не чтобы сохранить, а чтобы запомнить. Всё проходит – богатство, знатность, уверенность в завтрашнем дне. Всё. Теперь эта истина со мной навсегда.»

Где-то над головой раздался удар и звон – очередная ваза превратилась в осколки, я сделала музыку громче.

Телефон мне подарили до того, как я узнала о банкротстве, и это случилось на другой Грани, так что красной бумажки на нём не было.

От меня так тщательно скрывали наше бедственное положение, что я начала догадываться только тогда, когда распаковала вещи в своей комнате в пансионе, и увидела в одном из сундуков гору фамильных драгоценностей. В пансионе была форменная одежда, и надевать любые украшения строго запрещалось, поэтому вариантов было только два – либо мама перепутала наш багаж, либо...

Сейчас мои сундуки стояли горой у стены, на них были таможенные пломбы и жёлтые бумажки с надписью: «Детские вещи», их нельзя было продавать, и мама устроила целый театр перед приставами, требуя не тянуть свои грязные ручонки к «детским» вещам двадцатилетней дочери.

Фигура у меня не менялась уже года три, и за эти три года я обзавелась множеством очень дорогих платьев, сейчас уложенных в сундуки с жёлтыми бумажками.

«Это всё поедет со мной в Академию.»

Позавчера меня забрала из пансиона тётя Айну, прекрасная эльфийка, ставшая прекрасной исполнительницей какого-то важного проекта своего важного мужа. Я не вникала в её работу, да и она сама не горела желанием кого-либо в неё посвящать, отшучиваясь в ответ на любопытство. Она всегда привозила мне подарки из других Миров, а я принимала их без вопросов о том, как это согласуется с таможенной политикой нашей Грани – мы прекрасно друг друга понимали.

Она была старше моей матери на полтысячелетия, и называла её «милое дитя», как и меня. Маму это раздражало, меня – нет. Тётя была единственной, кто видел во мне ребёнка. И мы с ней были так удивительно похожи, что со стороны можно было подумать, что я прихожусь дочерью ей, а не своей матери – тёмная зелень волос, светлая зелень глаз, золотисто-оливковая кожа – оттенки совпадали идеально, я могла брать её косметику, она могла подбирать мне украшения, примеривая на себя. Рядом с моей фарфорово-белой матерью, мы с тётей выглядели попугаями из джунглей.

«Мама никогда не говорила, что с моей внешностью что-то не так. Но я видела.»

Ей хотелось, чтобы я была больше похожа на неё, или хотя бы меньше похожа на её сестру. Я видела. Но лично меня моё отражение в зеркале всегда устраивало.

Опустив голову, я посмотрела в зеркало, тусклое старинное стекло приглушало краски, превращая малахитовый в пыльно-хвойный, белые тонкие пряди казались седыми.

Я аккуратно отклеила красный прямоугольник от зеркала и приклеила себе на грудь.

«Оценочная стоимость»? Сколько дадите, господа приставы?»

Позавчера тётя забрала меня из пансиона, сказав, что у мамы не получается выкроить время, и мы поехали домой в шикарном двухместном купе, и всю ночь разговаривали, не сомкнув глаз до самого рассвета – всегда приятно поговорить с умной женщиной. В пансионе для благородных девиц жизнь меня таким не баловала, там культивировали тупость. «Женскую мудрость», как они это называли, или «очарование юности», или «милую наивность», или «трогательную неопытность» – слов много, смысл один.

«Ненавижу пансион.»

В детстве он раздражал меня настолько, что я каждый год изобретала всё новые способы вынудить родителей забрать меня оттуда, но ничего не работало, и со временем я смирилась. Каменная твердыня, вросшая в землю по окна первого этажа, старый замшелый замок, три контура стен, неприступных изнутри и снаружи. Он видел войны, голод, эпидемии и Слияние Граней, в нём были комнаты на все случаи жизни, от свадеб до пыток, мне было нечем его удивить. Оттуда было невозможно сбежать, там блокировались все виды магии, и там служили железные наставницы, закалённые множеством поколений юных бунтарок. Каждую осень там запирали четыре сотни разных девочек, и каждую весну выпускали на свободу четыре сотни одинаковых – эта система была отточена тысячелетиями, и никогда не давала сбоев. Сработала и со мной.

Лет в восемь я перестала угрюмо молчать во время утренней молитвы – я не верила в Великого Создателя, и не собиралась воздавать ему хвалу за хлеб, который оплатили мои родители. За молчание на молитве наказывали лишением десерта, а учитывая, что рацион учениц составлялся с филигранной точностью, позволяющей сохранить юную эльфийскую стройность, небольшое, но регулярное недоедание сказывалось на самочувствии и оценках, с каждым днём всё сильнее сказывалось. Я это знала и понимала, и в какой-то момент продала свой воинствующий атеизм за булочку, трезво рассудив, что не верить можно и молча, а рассказать бессмысленный стишок перед завтраком – не преступление.

А дальше всё покатилось легче и легче – я сдавала позиции в литературе, переставая яростно отстаивать правоту своих любимых книжных героев, и писала в сочинениях то, что учительница хотела там прочитать; сдавала позиции в математике, перестав допытываться, почему же это на ноль делить нельзя, кто запретил, и что случится, если я всё-таки однажды поделю; сдавала позиции в истории, перестав брать десяток учебников разных редакций от разных лет, и сравнивать мельчайшие отличия в формулировках. Я не помню точного момента, когда поняла, что это всё бессмысленно, просто однажды заметила, что перестала это делать, потому что сил оказалось меньше, чем возмущения окружающей несправедливостью.

Я окончательно сдалась в девятнадцать лет, незадолго до выпуска – точно по плану, моя наставница так сказала. Она пригласила меня на чай в свой кабинет, и полтора часа рассказывала обо всём моём обучении, листая папку с моими старыми контрольными и добродушно подшучивая над моими ошибками и категоричностью высказываний. Сказала, что очень довольна своей работой, и что я – один из лучших её проектов. Я не спорила, я вообще уже давно ни с кем не спорила, это всё равно ничего не меняло.

«Мама тоже не спорила. Я думала, она в принципе не умеет.»

На третьем этаже разбилась ещё одна ваза, я сделала музыку ещё громче, почти до боли в ушах – и всё равно слышала крики.

Вчера тётя привезла меня домой в новой машине, я видела её в нашем городе впервые в жизни – вонючий бензиновый монстр, тарахтящий, как ведро с гвоздями. Отвратительное изобретение техномира, заменившее наших мягких, умных лошадей. И разорившее мою семью.

Корпорация «Джи-Транс» пришла на нашу Грань, как те проклятые тропические бабочки, очаровывая трепетанием ярких крыльев, и оставляя после себя мёртвую пустыню, из которой выжали всё. Малого бизнеса в городе вообще не осталось, на каждой крохотной булочной теперь добавился логотип «Джи», и все были счастливы – новое оборудование из техномиров, новые материалы с дальних Граней, глобализация, интеграция, прогресс.

«Лошади в прогресс не вписались.»

Их нельзя проапгрейдить, перепрошить, разобрать и собрать, добавив новые детали – они для этого слишком живые и совершенные. А содержать огромные стада животных, не приносящих пользы, убыточно. Поэтому от них избавились.

Вчера, встретив меня в прихожей, мама попросила подождать в своей комнате и никуда не выходить, пока она за мной не пошлёт, потому что ей нужно со мной поговорить. Но я не послушала – плохая дочь, просто ужасная, разбаловалась в своей Академии Граней, разучилась слепому подчинению. Я решила, что пока она готовится меня принять в малой гостиной, я успею пробежаться до конюшни и увидеть своего Юриэльфейна, моё Белое Облачко, давно превратившееся в белый ураган – с этим конём никто не мог справиться, а мне было не нужно, я любила его без необходимости подчинить, и он отвечал мне тем же.

Но вчера я не вошла в конюшню, потому что увидела в центре двора огромную лужу крови и гору конских голов. Белой среди них не было, пока ещё.

Нервно хихикающий менеджер, стоящий рядом с палачом и отмечающий галочкой строки в документах, объяснил мне, что живодёрни и скотобойни переполнены, часть закрыли из-за несоблюдения санитарных норм, и теперь распоряжения по ликвидации выполняются на местах, а мясо везут сразу на комбинат. А я смотрела в его бумаги и искала там Юриэльфейна, и не могла найти, потому что строки расплывались перед глазами, и думала-думала-думала.

Дальше я почему-то не помню, в памяти был какой-то страшный провал, очень двоякий – мне казалось, я рыдала и ползала по земле, пытаясь зачем-то собрать лошадиную кровь и влить обратно в отрубленные головы, а слуги, видевшие всё со стороны, были уверены, что я вела себя предельно спокойно и уважительно, даже обаятельно.

Потом, вечером, уже после разговора с матерью, конюхи и любопытная кухарка, подсматривавшая из-за угла, рассказали мне на кухне, как ловко я надула менеджера, впарив ему на ходу сочинённую сказку про редчайшую породу сиреневоглазых и белых ларнских верховых, которых в мире настолько мало, что их цена стремится к бесконечности, и он мне каким-то образом поверил, не потребовав ни единого документа.

И моё Облачко не убили. Ему просто прокололи ухо и вдели красную бирку с криво нацарапанным «наименованием» и запредельно огромной «оценочной стоимостью». Завтра его увезут. А я теперь буду каждый день молиться Великому Создателю, в которого не верю, чтобы никто никогда не узнал, что мой Юри – обычный настолько же, насколько могут быть обычными довольно дорогие ларнские верховые, с единственной крохотной поправочкой – он болен. Его белая шкура и сиреневые глаза – генетическое отклонение, из-за которого у него проблемы со зрением и нахождением на солнце. Я на нём каталась только в сумерках, и только по очень хорошим дорожкам, потому что он плохо видел. Кроме меня, на нём не катался никто, потому что он никому не доверял настолько, чтобы бежать практически вслепую, а сил сопротивляться ему хватало – ноги, в отличие от глаз, у него были в полном порядке.

Скачать книгу "Тёмная Вестница" бесплатно

100
10
Оцени книгу:
1 0
Комментарии
Минимальная длина комментария - 7 знаков.
Комментариев еще нет. Вы можете стать первым!
КнигоДром » Любовная фантастика » Тёмная Вестница
Внимание