Мустанг Купертино

Александр Шлёнский
100
10
(1 голос)
0 0

Аннотация:   А вообще, Алоизыч всегда жил одиноко. Не тянулись к нему люди, потому что он был сильно похож на одного кента... Ну как бы сказать помягче... Короче, он уже и чупрынь со лба убирал, и усики подстригал по-всякому, и взгляд свой, стоя перед зеркалом, пытался усмирить, чтобы не горел он в насупленных глазницах фанатическим огнём... А всё равно, кто б на него не глянул, всех тянуло подкинуть два пальца к небу и рявкнуть "Хайль!". За это и не любил его народ, и за это же и Алоизычем прозвал, а так-то имя у него было совсем другое, а какое именно - история не сохранила.

0
258
5
Мустанг Купертино

Читать книгу "Мустанг Купертино"




А вообще, Алоизыч всегда жил одиноко. Не тянулись к нему люди, потому что он был сильно похож на одного кента... Ну как бы сказать помягче... Короче, он уже и чупрынь со лба убирал, и усики подстригал по-всякому, и взгляд свой, стоя перед зеркалом, пытался усмирить, чтобы не горел он в насупленных глазницах фанатическим огнём... А всё равно, кто б на него не глянул, всех тянуло подкинуть два пальца к небу и рявкнуть "Хайль!". За это и не любил его народ, и за это же и Алоизычем прозвал, а так-то имя у него было совсем другое, а какое именно - история не сохранила.


Шёл как-то Алоизыч по краю дороги, по каким-то своим делам. Пешком шёл, потому что машины у него не было, а в трамваях народ рядом с ним стоять не хотел. Как ни зайдёт он в трамвай, так сразу выходило что на одной половинке трамвая народ теснится, аж дышит с трудом, а на другой половинке стоит Алоизыч, один-одинёшенек. Вот он в конце концов и плюнул, и решил ходить пешком по краешку.


По середине дороги идти, понятно, нельзя. Оно, кстати, и в жизни точно так же. Нельзя прямо посередине ломиться - задавят, нахуй! А по краешку - там, конечно, гавно всякое, вороны и крысы дохлые валяются с переломанными крыльями и жалостными лицами, и другие случайные жертвы государственного произвола. Настроения это, конечно, не поднимает, зато идти намного безопаснее.


А когда по краю дороги долго идёшь, обязательно что-нибудь найдёшь. У Алоизыча таким образом целый набор накидных ключей для автомобиля образовался. Вот только автомобиля не было. Ну, во всём мире если у человека чего-то нет, так его и нет. А в Бескрайней и Посконной, известное дело, если чего-то нет, значит, ну нет его, да и хуй с ним!


И тут видит вдруг Алоизыч, лежит на обочине, почти что у самой канавы, пакет пластиковый, и нарисован на нём, что характерно, не какой-нибудь зайчик, а прямо-таки целый пингвин. Императорский, между прочим. Ну, Алоизыч пакет, конечно, поднял, открыл кое-как, поддев тонкий упругий пластик бородкой от ключа. А там в пакете - и вправду пингвин. Только не настоящий, а надувной. А так, в натуре, один в один, императорский. И размеры подходящие, и окрас. Только совсем плоский, как наволочка без подушки. И бирочка продета где надо. А на бирочке написано: Надуй меня! И инструкция приложена.


Алоизыч, согласно инструкции, у пингвина из жопы патрубок выдвинул, из патрубка вынул розовую чпипку, набрал в грудь побольше воздуха и начал пингвина надувать. Пингвин большой, а воздуха в груди мало. Алоизыч даже вспотел слегка, и голова закружилась. Заткнул он наконец чпипку назад в патрубок, а патрубок обратно пингвину в жопу запрятал. И призадумался - а что же дальше-то с ним делать? И слышит он вдруг голос:


- Здорово, Алоизыч! Спасибо тебе, дорогой товарищ, что надул меня. Я теперь тебя за это всю жизнь буду благодарить. А ты меня, за то как я тебя отблагодарил. А потом опять я тебя, за то что ты меня. А потом ты меня, за то что я тебя. Вот так мы и жить будем. И ты, Алоизыч, никогда не пожалеешь, что ты меня надул! Потому что я не какой-нибудь завалящий пингвин с Северного полюса, а волшебный! И ты, Алоизыч, прими это во внимание.


- А как тебя звать, пингвин волшебный? - только и вымолвил Алоизыч.


- Зовут меня Гаргантюэль Монфоконыч. Это моё почётное имя. Меня им назвал сам император Сан-Франциско!


- Хуяссе, имечко! - поморщился Алоизыч. - Повеситься впору.


- Так и есть! - подтвердил надувной пингвин. - Сорок пять человек одновременно.


- Чего одновременно? - не понял Алоизыч.


- Повесить можно одновременно. - уточнил пингвин.


- На чём повесить? - опять не понял Алоизыч.


- На месте моего астрального рождения! - пояснил надувной пингвин. - На Монфоконе!


Алоизыч помял себе ладонью шею и негромко вздохнул.


- Но если тебе моё почётное имя не нравится, то у меня есть запасная погремуха: Мустанг Купертино.


- Заковыристая погремуха! - признал Алоизыч. - А откуда она взялась? Кто навесил?


- Это я сам себе взял, родовую. Понимаешь, меня же маркетологи задумывали как игрушку, типа подарок для покупателей автомобиля Форд Мустанг. Это понятно?


Ну, ещё бы не понятно...


- Ну а Купертино откуда? - решил дознаться уже до конца Алоизыч.


- А это такое место в Калифорнии, где эти Мустанги на конвейере собирают.


- А Калифорния - это чё такое?


- Это, Алоизыч, страна такая, очень либеральная.


- Либеральная? - удивился Алоизыч. - А это как? Я и слова-то такого никогда не слышал.


- А ты на меня внимательно посмотри, и сразу поймёшь.


Посмотрел Алоизыч внимательно на надувного пингвина. Ростом почти с Алоизыча, лапы врастопырку, брюхо вперёд, жопа по земле волочится, и выражение клюва отменно наглое. Да, всё точно! Мустанг Купертино, родом из Калифорнии. А Калифорния, она точно либеральная. Такая либеральная, что из неё все крокодилы уползли от налогов в соседнюю Аризону. Либеральнее просто на свете не бывает.


- Ну что, Алоизыч? - говорит ему Мустанг Купертино. - Давай-ка пиздовать отсюда подальше. А то место тут какое-то унылое.


Алоизыч огляделся вокруг - и правда. Грязюка кругом, заборы какие-то покосившиеся, дома стоят сто лет некрашенные, и на балконах все прутья ржавые. Котельная рядом примостилась, кирпичи на стенах все аж чёрные, как будто там черти сто лет грешников коптили, и трубы вверх торчат, как в крематории.


Вот ведь, тоже... Сто лет ходил по Бескрайней и Посконной, тыщу раз кругом оглядывался, и не замечал. А оглянулся один раз вдвоём - и совсем по-другому всё видится и понимается. Стоит только единожды вдвоём оглянуться - неважно даже что вдвоём с пингвином.


- Ну, пошли! - командует Алоизыч. - Шире шаг!


- Не императорское это дело, пешком ходить. - заявляет в ответ Мустанг Купертино. - Давай лучше Убер вызовем или Лифт, и поедем с шиком.


- Убер тебе? - рявкнул Алоизыч. - Хуюбер! Он, между прочим, денег стоит! У тебя деньги на Убер есть?


- Тоже, говна-то! - изрекает надувная птица и протягивает Алоизычу в пухлой лапе толстую пачку бабла. - На, держи... Не! Нихуя не держи... Трать!


- А этот... как его? Вызывать то чем?


- Телефон, что ли? В карманчике в левом пошарь?


Пошарил Алоизыч в карманчике и достал айфон семнадцатый с аэродинамическим нано-корпусом. Ни у кого такого нет, и даже сам Эппл Макинтош ещё таких не выпускал.


- Ну ты, пингвин, даёшь! - прохрипел Алоизыч и глаза выпучил от удивления.


- Разве так надувных пингвинов благодарят? - отвечает ему Мустанг Купертино. - Ладно, я тебя полюбил, и я тебя научу! Благодарить меня надо так: "Спасибо тебе, пингвинушка, спасибо тебе, надутенький! Спасибо тебе, Гаргантюэль Монфоконыч ака Мустанг Купертино! Ты - моя жизнь, ты - моя надежда и вдохновение! Я тебя нашёл, я тебя надул, и я тебя всегда буду любить!"


- А чего так длинно-то и витиевато? - удивился Алоизыч.


- Потому что это, блять, эпистолярная формула!


- Какая формула?


- Формула любви и благодарности. Ты сейчас эту формулу разучишь, и всю жизнь меня этой формулой благодарить будешь.


Раз двадцать пришлось формулу повторить, пока Алоизыч её не выучил. Потом набрал номер и вызвал Убер. Приехал Убер, съехал на обочину, встал и ждёт. Мотор работает, а счётчик тикает. Одно слово - Убер! Подошёл Алоизыч к Уберу, а Мустанг Купертино в придорожные кусты спрятался, и оттуда зырит. Убер стекло опустил и цену назвал. Алоизыч водителю кивнул и на кусты рукой отмашку даёт. Вылезает из-за кустов Мустанг Купертино белым брюхом вперёд и щемится прямиком на заднее сиденье. А Убер - ни в какую!


- Пингвинам нельзя! С пингвинами нельзя!


- Это простым пингвинам, которые с Северного полюса, нельзя! А я пингвин не простой, а надувной. Мне - можно!


- Надувной? - ощеряется Убер недоверчиво. - А почему ж ты ходишь и разговариваешь?


- Так у меня внутри - искусственный интеллект. - отвечает Мустанг Купертино и небрежно протягивает Уберу пачку бабла, такую толстую, что у Убера челюсть до колена отвисла.


- Вези-ка ты нас, Убер, прямо в Софитель! - командует надувной пингвин. И объясняет своему подопечному:


- Это, Алоизыч, такой отель пятизвёздочный. Мы с тобой теперича будем там жить, жрать икру красную и чёрную, пить коньяк и виски, и ебать гостиничных проституток, непременно.


Приехали они, значит, в гостиницу Софитель, и Уберу на прощание помимо прогонных и чаевых ещё и просто так денег дали, чтобы век помнил. А Мустанг Купертино проходит через весь шикарный вестибюль прямо к метрдотелю, даёт ему внаглую рулон денег, и говорит:


- Ты, метрдотель, быстро нас заселяй в самые шикарные аппартаменты, непременно в пентхаусе. И вели чтобы нам быстро подали почётный обед из четырёх блюд с прологом и эпилогом. И чтоб обязательно был суп рататуй на тарелочке с голубой каёмочкой, с фляками и выпендронами.


- А может, вы лучше пожалуете к нам в ресторан, в зимний сад? Там вас как настоящих лордов обслужат.


- Нахуя нам твой зимний сад, когда на дворе лето? - сурово отрезал Мустанг Купертино. - Тащи, блять, обед прямо в номер! А потом, как просрёмся, тогда уже и в ресторан. И проституток нам быстро веди!


- А проституток каких - помоложе или постарше, потоньше или пофигуристей, брюнеток или рыжих?


- Веди всех!


- А пёзды вы какие предпочитаете - голые, или с волоснёй, или по модному подбритые?


- Сказано же тебе, всех веди! Всех какие есть в наличии! Вели им всем подмыться и надеть деликатные розовые напизднички. А дальше мы сами выберем, кого мы будем ебать, а кому велим просто постоять враскоряку и порывисто подышать полной грудью.


- Слушаюсь, ваше императорское высочество! - рявкнул метрдотель, вытянувшись в струнку.


- Отставить высочество! - отвечает ему надувной пингвин. - Мы ж не с Северного полюса! Мы люди демократичные. Адольф Алоизыч у нас - каудильо, а я при нём - начальник первого отдела.


Метрдотель чуть поясницу не переломил, согнувшись и деньги собирая, какие ему за услужение на пол швырнули перед глянцевыми холуйскими ботинками.


А в номере конечно лепнина, позолота, всё кругом в стиле барокко-ко, зеркала во весь рост в серебряной оправе с золотыми инкрустациями. В общем, всё вокруг блестит как котовы яйца. Каудильо и начальник первого отдела устроились повыше в гамбсовских полукреслах, и тут открывается парадная дверь, и заходит в неё целый строй официантов в чёрных фраках с манишками, и вкатывают они в номер орудийный лафет на позолоченных колёсах, а на лафете золотой поднос с платиновыми рукоятками, а на подносе тарелочка с голубой каёмочкой, а в той тарелочке суп рататуй с фляками и выпендронами. Всё как и заказывали.


Официанты подали пролог к обеду, поднесли суп рататуй и выстроились у стенки. И тут в номер впархивают проститутки на пуантах и в деликатных розовых напиздничках, делают фуете из балета лебединое-озеро, и становятся у другой стенки. И заходит в эту красотень метрдотель с медной сияющей мордой и с бутылкой финь-шампань на ослепительно белой салфетке, и стреляет пробкой прямо в люстру так вдохновенно, что увидь это вдова Клико - непременно бы вышла замуж второй раз.


Скачать книгу "Мустанг Купертино" бесплатно

100
10
Оцени книгу:
0 0
Комментарии
Минимальная длина комментария - 7 знаков.
Комментариев еще нет. Вы можете стать первым!
Внимание