Анонимные грешники

Сомма Скетчер
100
10
(1 голос)
1 0

Аннотация: Племянник моего жениха знает все мои грехи. И скоро он станет самым глубоким и темным из них. Меня зовут Рори Картер, и я совершаю плохие поступки. Под ангельской внешностью скрывается обугленная душа, и иногда я думаю, хватит ли моих еженедельных исповедей на горячей линии «Анонимных грешников», чтобы исцелить ее. Выйти замуж за семидесятилетнего главу Коза Ностры ради спасения отца — единственный добрый поступок в моей жизни. Под фальшивой улыбкой и обтягивающими платьями скрывается горечь и обида, но я держалась. Держалась. До того момента, пока племянник моего жениха не явился без приглашения на ужин. Анджело «Порочный» Висконти. Прекрасный монстр со скулами, такими же острыми, как и его язык. Говорят, мне не стоит его бояться, потому что он перешел на правильный путь девять лет назад. Он едва ли имеет отношение к мафии. Но я считаю, что он самый опасный из всех Висконти. И не только потому, что от его холодной насмешки у меня учащается пульс. Или от того, как его сладкое протяжное произношение растекается по моей коже. Нет. Он держит все мои грехи в своих больших, грубых руках. И единственные грехи, которые темнее моих — его собственные.  

0
790
83
Анонимные грешники

Читать книгу "Анонимные грешники"




Пролог

Женщины Висконти обожают соревноваться на похоронах. Неважно, кто умер — их мама или двенадцатая троюродная тетя — это всегда гребаное соревнование, кто может скорбеть сильнее.

Всхлипы, рыдания, шмыганье носом. Те, что приглушены позаимствованным носовым платком или промокнуты салфеткой, я могу почти вытерпеть. А вот крики находятся на другом конце шкалы и вызывают у меня желание окунуться в землю вместе с мертвыми. Крики, вопли, визги.

Я отвожу глаза от епископа Франциска и устремляю испепеляющий взгляд на мою двоюродную тетю Эсме.

Какой же это, блять, цирк.

Gesù Cristo1, — бормочет мой двоюродный брат, Тор, со скамьи позади меня. — На прошлой неделе я перерезал горло одному ублюдку. Он издал точно такой же звук.

По моему ряду разносится гул, и я бросаю взгляд налево, на своего брата Рафа. Он прикусывает нижнюю губу, чтобы подавить смешок. Он ловит мой взгляд и приподнимает бровь, как бы говоря: что? Это было забавно. Рядом с ним другой мой брат, Габ, смотрит прямо перед собой, стиснув зубы.

Епископ Франциск продолжает, отрывисто читая литургию. Когда вопли тети Эсме становятся громче, троюродная сестра, специально приехавшая из Сицилии, решает, что её не превзойдут. Она издает визг, прежде чем протиснуться со своей скамьи, пробирается по проходу к алтарю и, издав вопль, похожий на звук сдувающегося воздушного шарика, опускается на колени перед гробами.

Я даже не могу вспомнить её имя.

Извинения бормочут на ломаном итальянском. Лихорадочные взгляды в мою сторону. Двоюродный брат уже за её спиной и тащит обратно на место, приподнимая подол её кружевной вуали, чтобы наполовину отругать, наполовину утешить её.

Но епископ Франциск потерял ход своих мыслей. Теперь он запинается, подбирая слова, и шуршит бумагами, я чувствую, как у меня за спиной меняется настроение.

Я понимаю. Римско-католические похороны мучительно долгие. Ещё дольше, когда нужно похоронить два тела, и одно из них — тело диакона. Деревянные скамьи становятся жестче с каждой секундой, а мысли уносятся прочь от скорби к отелю Grand Visconti в Бухте Дьявола, где состоятся поминки.

Никто не устраивает вечеринку так, как недавно почивший Висконти, тем более двое.

Епископ опускает глаза на переднюю скамью, встречаясь со мной взглядом. Я слегка киваю ему, разрешая закончить. Никто в этой церкви не хочет убраться отсюда быстрее, чем я. Он прочищает горло и снова обращает свое внимание на духовенство.

— Дорогие мои, семья просит вас присоединиться к ним во дворе для отпевания.

Глаза, полные жалости и невыплаканных слез, смотрят на меня. Мы с братьями встаем, бросив последний томительный взгляд на гробы, я проглатываю комок в горле, расправляю плечи и направляюсь в заднюю часть церкви.

Я иду сквозь море шепота, не отрывая глаз от кованых железных дверей.

Почти дошли. Почти конец.

Мой сотовый жужжит в нагрудном кармане. Я надеюсь, что это мой помощник сообщает мне, что самолет заправлен и готов доставить меня обратно в Лондон.

Священник распахивает двери, и на мгновение я стою на ступеньках и закрываю глаза, чувствуя, как ледяной ветер хлещет меня по щекам, как мороз щиплет нос. Здесь, на скале, погода всегда была более экстремальной, чем в городе внизу, ветер сильней, а дождь проливной. Мама, всегда будучи оптимисткой, напоминала нам, что, хотя и зимой холоднее, летом всегда теплее.

Жизнь — это баланс, Анджело. Хорошее всегда компенсирует плохое.

Когда я открываю глаза, Раф стоит по одну сторону от меня, Габ — по другую. Они оба следуют за моим взглядом до низко нависших облаков, которые полны надвигающейся грозы.

Раф шипит.

— Идеальный день для похорон наших родителей.

Габ ничего не говорит.

Мы идем по гравийной дорожке, которая извивается между надгробиями, пока не оказываемся в нескольких метрах от края обрыва. В грязной траве выкопаны два прямоугольных отверстия.

Мои кулаки сжимаются.

Бок о бок. Вместе навечно. На совместном надгробии будет выгравирована очищенная версия их истории любви. Я думаю обо всех утренних бегунах и заблудившихся туристах, которые будут останавливаться, чтобы прочитать это, и верить, что это их ежедневное напоминание о том, что любовь существует.

Между тем, грешная правда будет погребена под ними на глубине двух метров.

Неважно, какие романтические прозы выбиты на мраморном надгробии, настоящей любви не существует. Это всего лишь надежда в другой форме. Концепция для бедных и бессильных, за которую можно ухватиться, когда больше ничего нет.

Мой взгляд обращается к потоку костюмов и кружев, проходящему через кладбище к нам. Мужчины мафии знают, что любви не существует. Дяди и двоюродные братья хватают своих жен и подруг за запястья, вместо того чтобы держать их за руки. Они предлагают сдержанный комфорт в надежде, что те заткнутся, все время поглядывая на часы, прикидывая, когда они смогут улизнуть к своим шлюхам, ослабить галстуки и забыть о своих обязанностях перед Коза Нострой.

Мужчины Висконти, в частности, не влюбляются. Потому что влюбленность предполагает случайность, а всё, что делает эта семья, холодно и расчетливо.

Дрожащая рука сжимает мое плечо.

— Алонсо понравилось бы это место, — говорит дядя Альфредо, задыхаясь от эмоций. — Теперь он может смотреть вверх на свою церковь и вниз на свой город. Он построил их из ничего, знаешь?

Глядя вниз на кучу грязи, которая вот-вот придавит мою мать, я коротко киваю ему. Он похлопывает меня по спине и делает шаг назад. Надо отдать дяде Альфредо должное, он хорошо понимает намёки.

Маму опускают первой, и я чувствую, что тону вместе с ней, единственная женщина, ради которой я когда-либо встану на колени. Мои сжатые кулаки исчезают в земле. Ещё одна рука ложится мне на плечо, и по блеску кольца с цитрином я понимаю, что это рука Рафа.

— Отец Небесный, поскольку ты решил призвать нашу сестру Марию Висконти из этой жизни к себе, мы предаем ее тело земле, где оно обретет своё последнее пристанище, — громко произносит епископ Франциск, его слова быстро уносит ветер.

Белое тепло проникает в мою кровь, и снова возникает эта горечь, обжигающая горло. Вкус тайны и греха, и сколько бы виски я ни выпил во время полета домой или после него, я знаю, что никогда не избавлюсь от него.

— … Прах к праху, пепел к пеплу… — напевает епископ.

Благовония горят, клубы дыма сливаются с утренним туманом. Затем появляются розы. Кроваво-красные, усыпанные шипами, они с глухим стуком падают на крышку из красного дерева. Раф приседает рядом со мной, подносит кулак ко рту и дует. По щелчку его руки пара игральных костей рассыпается по крышке, скатывается с изгиба и падает в щель между гробом и землей.

— Для моей Госпожи Удачи, — хрипит он, проводя рукой по волосам. — Удачи тебе наверу, мама.

Габ тоже опускается на колени. Вместо того, чтобы бросить розу в руке, он наклоняется, прижимается губами к дереву и бормочет что-то длинное и проникновенное.

Самое большое количество слов, что я слышал от него за последние годы.

Цветы и открытки перестают падать, и глаза выжидающе поворачиваются ко мне.

Медленно я достаю что-то из кармана. Обертка хрустит в моей руке, и я осторожно кладу его на гроб, чтобы оно не поломалось.

Рядом со мной раздается тихий смех.

— Печенье с предсказанием, — слабо говорит Раф, грустная улыбка растягивает его губы. — Почему я не додумался до этого?

Мама верила в судьбу так же сильно, как в Бога. Но в то время как она была довольна тем, что никогда не видела и не слышала большого человека в небе, она постоянно искала доказательства того, что судьба существует. Она искала их повсюду. Гадание на таро за пять долларов у цыганок на ярмарке, маленький брелок с бильярдным шаром с номером 8, прикрепленный к ключам от дома.

И чертово печенье с предсказаниями. Мама жила ими, каждый вечер после ужина она открывала одно, аккуратно разворачивая маленькую полоску бумаги, словно это был ценный артефакт. Она находила смысл в любом туманном пророчестве, которое оно содержало, а затем работала над тем, чтобы подстроить и изменить свою жизнь в соответствии с ним.

И именно печенье с предсказанием в своё время привело её из Нью-Йорка в Дьявольскую Яму, штат Вашингтон.

Ищите надежду там, где воздух солёный, а скалы крутые.

Она любила этот грёбанный город, потому что думала, что это её судьба — начать здесь жизнь. Интересно, сгорбившись в цыганской повозке или трясясь над своим бильярдным шаром с восьмёркой, она когда-нибудь понимала, что этот город станет смертью и для неё.

Следующим опускают моего отца. На его гроб накинута пурпурная вуаль, а сверху сложены его зеленые с золотом одеяния. Снова начинаются рыдания, громче, чем в случае с мамой. Я поднимаюсь на ноги и поворачиваюсь к морю, чувствуя, как каждая пара глаз Висконти прожигает мне спину.

Я знаю, о чём они все думают. Смерть моего отца знаменует новую эру для Коза Ностры, и она начинается с меня.

Нового Капо Дьявольской Ямы.

Когда я смотрю на рыбацкие лодки и грузовые суда, покачивающиеся на волнах внизу, я понимаю, что чувствую на себе и другие взгляды. Я поворачиваю голову направо, мой взгляд простирается через кладбище на другую сторону небольшой дороги, где на автобусной остановке толпится народ.

Моя челюсть сжимается.

Грёбаные местные жители. Одни сидят на скамейке, другие прислонились к телефонной будке, скрестив руки. Все смотрят, как моих родителей опускают в землю, и, судя по их взглядам и яркой одежде, никто из них не пришел выразить своё почтение.

Я встречаюсь взглядом с пожилым мужчиной. Его лицо обветренное и изможденное, как и у всех рабочих, которые всю жизнь боролись со стихией в порту внизу. На нём кирпично-красное пальто и желтый шарф, и через несколько мгновений он растягивает губы в дерьмовой ухмылке.

Мой отец всегда говорил, что мой характер отличается от характера моих братьев. Их гнев горит медленно, как свеча, и его легко погасить, тогда как мой подобен фейерверку. Подожги мой фитиль, и я взорвусь через несколько секунд, не задумываясь о непоправимом ущербе, который я причиню. Ты порочен, сынок.

Отличная черта для Капо.

Нет.

— Анджело, убери, блять, пистолет, — шипит мне на ухо дядя Альберто, внезапно появляясь рядом со мной.

Я даже не помню, как вытащил его из-за пояса, не говоря уже о том, чтобы направить на самодовольного ублюдка через дорогу. Но теперь толпа разбегается, как потревоженная стая голубей, выкрикивая панические слова, которые теряются в шуме разбивающихся волн и ветра.

Я оглядываюсь назад. Епископ Франциск замолчал, женщины Висконти перестали рыдать, и все смотрят на меня либо с сочувствием, либо с гневом, либо в замешательстве. Все, кроме Рафа и Габа, чьи руки лежат над пистолетами на поясах. Раф ловит мой взгляд и слегка качает головой.

Не лучшая идея, брат.

Несмотря на то, что я стою в нескольких метрах от своих мертвых родителей с чертовым пистолетом в руке, я издаю смешок.

Скачать книгу "Анонимные грешники" бесплатно

100
10
Оцени книгу:
1 0
Комментарии
Минимальная длина комментария - 7 знаков.
Комментариев еще нет. Вы можете стать первым!
Внимание