Дом горячих сердец
Желая взойти на трон Люса, я возродила древнего крылатого монарха, которого считала другом, пока тот не обманул меня и не заключил в тюрьму.
Лоркан утверждает, что держит меня в плену ради моей безопасности, но он также считает, что я принадлежу ему. Похоже, после многовекового сна разум Короля воронов совсем помутился.
Быть может у нас и существует эта злосчастная мысленная связь, но мы всё ещё хозяева своих судеб, поэтому я решаю держаться подальше от Небесного королевства и его пророчеств… подальше от него.
Но я быстро понимаю, что мне никуда не деться от этого собственника. И честно говоря, я уже не уверена в том, что хочу этого.
![Дом горячих сердец](/uploads/covers/2023-08-14/dom-goryachix-serdec-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Оливия Вильденштейн
- Жанр: Любовная фантастика
Читать книгу "Дом горячих сердец"
Я протягиваю руку к кувшину, но Лоркан опережает меня и наливает темного забродившего напитка в кубок, стоящий передо мной, после чего наполняет бокал для моего отца.
Я пью, а мой отец всё смотрит и смотрит на меня, словно я самое необычное существо, которое он когда-либо видел.
— Я думал, что ты умерла в ту ночь, когда Регио и его армия устроили нам засаду в храме Исолакуори. Я слышал, как генерал сказал…
Он закрывает глаза.
— Я слышал, как он сказал Марко, что у Дайи открылось кровотечение, с которым вышел ребёнок. Что дело сделано.
И хотя я сижу здесь, как доказательство того, что дело не было сделано, лицо моего отца всё ещё искажено, точно он заново переживает это кошмарное воспоминание.
— Но, конечно же, она нашла способ тебя спасти.
Когда веки Кахола распахиваются, его глаза оказываются влажными.
— Хвала Морриган, что там была Агриппина. Хвала Морриган, что она сохранила тебя в секрете.
— Почему она была там?
— Она была там, — говорит Лоркан, — чтобы предупредить Кахола и Дайю о засаде.
— Она пришла слишком поздно, чтобы спасти нас.
Печальная улыбка приподнимает губы моего отца.
— Но она пришла вовремя, чтобы спасти тебя.
— И как она меня спасла? Выловила меня из лужи крови?
— Дайя поместила тебя внутрь Агриппины, — медленно говорит Лоркан.
Неужели он считает, что темп его речи может помочь моему разуму разобраться в этой нелепой истории?
— Что значит — поместила меня?
— Твоя мать отправила тебя во чрево Агриппины.
Когда я хмурю лоб, он добавляет:
— С помощью магии.
Подождите… что? Я перевожу взгляд со своего отца на Лора и обратно множество раз. Меня перенесли в тело другой женщины магическим образом? Я уже подозревала, что меня подменили, но новость о том, что я сменила чрево, поражает меня. Хотя это объясняет, почему мой дед видел, как меня родила Агриппина.
Всю свою жизнь я жила в окружении фейри, обладающих магией стихий, но мысль о том, что меня подсадили, точно вирус, совершенно меня ошарашивает.
— Как она это сделала? Щелкнула пальцами и — пуф!?
Лор улыбается.
— Магия шаббианцев находится у них крови, никто из них не щёлкает пальцами. Хотя их пальцы может довольно сильно покалывать, потому что магические символы рисуют кровью.
Я изучаю кончики своих пальцев, ожидая, что они заискрятся, но на них ничего не блестит, кроме грубой кожи моих мозолей. И хотя я сомневаюсь, что мой отец или Лор сморщат носы, увидев мои совсем неженственные руки, я засовываю их под ноги.
— Откуда вы знаете, что я на самом деле дочь Дайи?
Лор стучит пальцами по столу.
— Помимо того, что ты во многом на неё похожа?
— Я думала, что я во многом похожа на женщину, которая меня родила.
Лор придвигается вперёд, и его кожаные одежды хрустят.
— Дайя послала Бронвен видение до того, как Мириам заблокировала её магию. Она попросила твою тётю присмотреть за тобой и отправить тебя разбудить меня, когда придёт время.
Эмоция, отразившаяся в глазах моего отца, оказывается такой сильной, что этот гигантский мужчина начинает плакать. Слёзы стекают по его макияжу, и он бормочет какие-то слова на своём языке, которые звучат очень мягко, несмотря на гортанное произношение.
Может быть, он клянётся отомстить всем тем, кто устроил им засаду? А может он плачет, потому что меня спасли?
— Что случилось с ребёнком Агриппины?
— У Агриппины был ребенок?
Ворон, напоминающий медведя, который сидит напротив меня, проводит рукой по своей мокрой шершавой щеке, размазав чёрную краску.
— Я подменыш, а это значит, что меня подменили. Получается…
Я высовываю язык и облизываю губы. Я не могу заставить себя произнести слово мать, не говоря уже о том, чтобы считать ею ведьму из Шаббе, которая даровала мне жизнь. У меня уже есть мать, и её зовут Агриппина. И хотя она, вероятно, меня не любит — а может быть никогда не любила — я не могу заставить своё сердце заменить её только потому, что у нас с ней разные гены.
— Получается, что Дайя растит ребёнка Агриппины?
— Агриппина никогда не была беременна, — отвечает Лор спокойным тоном.
Мои брови почти врезаются друг в друга.
— Я не… Я думала, что для того, чтобы получить подменыша, детей надо поменять?
На губах Лора начинает играть легкая улыбка.
— Магия шаббианцев довольно необычна.
Довольно? Она абсолютно невероятна.
— А где сейчас Дайя? В Шаббе?
— Мы знаем, что она точно не там.
Лоркан берёт побег спаржи с самого верха горы из овощей, которую Коннор поставил на наш стол, и подносит его к губам.
— Откуда?
— Потому что мы летали вокруг Шаббе в течение нескольких дней, и не нашли ни единого следа твоей матери.
Кахол, должно быть, сжал зубы, потому что его челюсть приобрела множество острых углов.
Я хмурюсь.
— Как это возможно?
— Бронвен считает, что Мириам могла заблокировать магию Дайи.
Лор откусывает хрустящий кончик белоснежными зубами, которые сверкают на фоне его тёмных губ.
— Мириам?
Это имя кажется мне знакомым?
— Мириам была любовницей Косты. Именно она приговорила нас и тех, чья кровь питает магический барьер.
Объяснение Лора заставляет наш прошлый разговор пронестись у меня в голове.
— Мириам также мать Зендайи. Она твоя бабушка.
Моя спина выпрямляется, точно все мои позвонки превратились в один длинный змеиный клык.
— Я прихожусь родственницей колдунье, которая приговорила ваш народ?
— Наш народ. Ты можешь не принимать своё происхождение, но ты такая же шаббианка, как и ворон, Фэллон.
Я поджимаю губы. Я не чувствую, что принадлежу кому-то или чему-то.
«Ты принадлежишь», — рычит Лоркан. «Принадлежишь…»
И прежде, чем он успевает добавить, что я принадлежу «небу» — которое он присвоил — или «розовой точке на горизонте», я спрашиваю:
— Если моя мать не на Шаббе, то, где она тогда?
— Я не знаю.
Мой отец обхватывает огромными пальцами кубок с вином. Металл скребёт по металлу, точно мел по доске. Проходит секунда прежде, чем я понимаю, что этот звук исходит от него, от его ногтей, который удлинились, загнулись и превратились в железные когти, хотя всё остальное тело остаётся человеческим.
— Я не знаю. Я её не чувствую.
Кахол сминает свой кубок, и вино выливается наружу.
Не чувствует её?
«Они пара».
Я моргаю.
«Партнёры могут чувствовать друг друга?»
«Да».
«Если он не может её чувствовать, откуда ему знать, что она жива?»
«Надежда».
Лоркан хочет сказать мне, что я должна надеяться? Или что мой отец не знает этого наверняка?
— Мы найдём её, Кахол.
Лоркан обхватывает пальцами один из кожаных наручей моего отца, которые вряд ли очень ему нужны, учитывая ширину его костей и мускулы.
— Мы найдем её и вернём домой. Но нам надо снять магическую защиту, чтобы остальные наши люди могли вернуться. Нам нужно больше рабочих рук.
— Ты хотел сказать крыльев?
Я поправляю его, прежде чем успеваю подавить своё желание это сделать.
«Сейчас не время и не место, Фэллон».
Мое нахальство заставляет две пары глаз посмотреть на меня. Но, с другой стороны, благодаря ему я вытаскиваю своего отца из бездны отчаяния.
— Разве не все они вернулись? — спрашиваю я.
Лоркан барабанит пальцами по столу.
— Вороны, которые нашли убежище на Шаббе, оказались заключены там.
В отличие от острых ногтей моего отца оловянного цвета, ногти Лора закругленные и бежевые. Они никогда не скользили по моей коже, но я отчетливо помню ощущение от его призрачных пальцев на своём теле. Он перестаёт барабанить пальцами, кладёт обе ладони на стол и сжимает губы.
«Что?»
Неужели он думал, что мне понравится, если меня будут трогать без моего согласия? Я перевожу внимание на своего отца.
— И как мы снимем магическую защиту?
— Мы подождём, пока один фейри, которого змеи притащили к берегам Шаббе, и которого сейчас пытает Прийя, не выдаст местоположение Мириам.
«Хорошие змеи».
— Или пока Данте не выяснит, где её спрятал его брат, — добавляет мой отец.
— Мой дед…
«Ты ему не родственница», — напоминаю я сама себе. Это, наверное, первый раз, когда я рада тому, что не принадлежу семье Росси.
— Ближе всего к Марко был генерал. Он должен знать.
— Твоего деда не достали из воды.
— Он жив?
— Если он и жив, то пока не объявлялся в Люсе.
— А что насчёт капитана Даргенто? — с надеждой спрашиваю я. — Его прибило к Шаббе?
От железных наплечников Лора начинает подниматься дым, словно этот мужчина собирается перевоплотиться в птицу.
— Нет.
Мой пульс ускоряется, когда я вспоминаю о гнусном фейри с чёрными волосами и янтарными глазами, который угрожал убить всех, кого я люблю.
— Он мёртв?
«Ещё нет. Ещё нет», — говорит Лор, а вслух добавляет:
— Имоген подслушала, как солдаты Данте болтали о чудесном возвращении капитана. И хотя мы его пока не видели, мы полагаем, что он вернулся на Исолакуори живым.
ГЛАВА 4
Мой желудок и сердце каменеют, когда я узнаю о том, что Сильвиус выжил.
— Хорошо, — говорю я в итоге.
— Хорошо? — выплёвывает Лоркан, словно у этого слова мерзкий вкус.
— Да. Хорошо.
Я сжимаю кубок, чтобы проверить, насколько он хрупкий. Он не хрупкий.
— Потому что я самолично хочу пронзить его сердце железным клинком.
Мой отец испускает дрожащий вздох.
— Что сделал с тобой этот мужчина, ínon?
«Инон»?
«Это значит «дочь» на языке воронов».
Объяснение Лоркана не делает это определение менее непривычным. Непривычным, но также… приятным. У меня есть отец. Он настоящий. Он совсем не такой, каким я его себе представляла, но я ему небезразлична. Или, по крайней мере, мне так кажется.
«Кахол очень сильно любит свою семью».
Я искоса смотрю на Лоркана, мой гнев немного утихает.
— Сильвиус Даргенто отвратительный человек, который угрожал убить всех, кого я люблю.
Мой отец всё еще сжимает деформированный кубок, который сминается ещё больше под его когтями.
— Этот человек когда-нибудь… обижал тебя?
— Нет. До недавнего времени он не осмеливался этого делать, так как боялся последствий. Ведь я была внучкой генерала и другом принца.
Выражение лица Лоркана становится мрачным, и, хотя я не могу считать его мысли, я чувствую, что причиной этому становится один или оба вышеупомянутых фейри.
Мой отец произносит что-то на языке воронов, и Лоркан отвечает. Его золотистые глаза сверкают за непрерывными струйками чёрного дыма. Жаль, что я не понимаю их языка.
Лоркан переводит свои прищуренные глаза на меня.
«Я отправлю к тебе учителя утром».