Сирены Амая
![Сирены Амая](/uploads/covers/2023-07-29/sireny-amaya-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Николай Ободников
- Жанр: Неотсортированное
Читать книгу "Сирены Амая"
5 Зыбкий след
Холодный воздух от бега превратился в пронизывающий ветер, и Назар обругал себя за привычку легко одеваться. Синие джинсы, в состав которых входил эластан, гарантировали преодоление препятствий без треска в области задницы, а спортивные черные ботинки – безопасное приземление даже на кирпичные осколки. Сюда же запишите серую водолазку, этакий отличительный признак сотрудников уголовного розыска, и легкую кожаную куртку.
И куртку пришлось расстегнуть.
В этом шаге, грозившем воспалением легких, не было никакой необходимости. Просто возобладала еще одна привычка: рука должна без помех дотягиваться до наплечной кобуры. От подобных мелочей зависело очень многое, иногда – чья-то жизнь. А чья жизнь дороже, чем собственная, верно?
В какой-то момент до Назара дошло, что он преследует обычного пацана и пистолет совершенно ни к чему. А еще он был уверен, что сорванец услышал крик о том, что он, Назар, из полиции. И всё же сорванец предпочел бегство.
Мальчик мчался в сторону Красной Нерки, рыбацкой деревушки, располагавшейся в двух километрах к северу от Пираостровска. Бежал вприпрыжку, поминутно оглядываясь. От его ядовито-салатовой курточки рябило в глазах, и Назар, усиленно моргая, отвернулся к морю. Вид волн, перекатывавших свинцовую тяжесть, сброшенную с облаков, окончательно испортил настроение.
Наконец запыхавшийся мальчик остановился. Назар, тяжело дыша, сбавил шаг и с раздражением отметил, что они добежали до окраины Красной Нерки.
Здесь берег покрывал темный песок. Набегавшие волны пытались достать до пяти весельных лодок и катера с облупившейся лазурной краской. На жердях, установленных на границе чахлой травы, сохли сети. Домики с заборчиками, расселившиеся на склоне, напоминали узколобых идолов, чье существование сводилось к сбору капель на крышах и стеклах.
– Куда бежал? Ты что, оглох, а? Полиция! – вывалил Назар на одном выдохе, так и не найдя сил для должной гневной отповеди. В правом боку кололо. Казалось, там работала швейная машинка, строчившая прямо сквозь плоть. Что и говорить, бег по камням и песку дался нелегко.
Лицо мальчика отражало крайнюю степень настороженности. На вид ему было немногим больше двенадцати. Светлые волосы. Широко посаженные глаза, почти рыбьи. Поджатые губы. Повадки как у цыганенка, который разок-другой побывал в местном доме культуры.
– Всё-всё, успокойся. Уголовный розыск. – Назар потянулся было за служебным удостоверением, но вместо этого откинул полу куртки. Посчитал, что пистолет в кобуре впечатлит пацана куда сильнее, нежели какая-то книжица с фотографией. – Чего убегал-то?
– Я слышал, как тот, в пальто, сказал, чтобы вы не палили.
«Господи, Симо! Что на тебя вообще нашло? Надо ж было такое ляпнуть!» – мысленно простонал Назар. Не без удовольствия представив, как высыпает на голову Симо тачку с навозом, он застегнул куртку. Из воротника вырвался слабый запах пота.
– Как видишь, я и не палю. Это была крайне неудачная шутка. А чего остановился?
– Ну, вряд ли вы станете стрелять при чужих. – Сказав так, мальчик сделал неопределенный жест, охватывая деревню.
– А ты умен не по годам, верно? Как тебя зовут?
– Матвей.
– Знаешь, что случилось там, на берегу, Матвей?
Мальчик понизил голос:
– Там кого-то убили, да?
– Этого мы не знаем. Иногда люди сами умирают. – Назар выдержал невинную паузу. – А почему ты решил, что там кого-то убили?
Матвей пожал плечами, и ядовито-салатовый цвет его курточки вспыхнул на миг.
– Слишком много людей. К моей бабке в прошлом году только медики приехали, когда она умерла, да и то сказали, чтобы отец сам ее в морг тащил.
Налетел порыв ветра, и Назар ощутил, что дрожит всем телом. Всё-таки бежать нараспашку было не лучшей идеей.
– Хорошо, да, на берегу нашли кое-кого, и здоровье этого человека, скажем так, опустилось до нуля не самым естественным образом. Видел что-нибудь странное? Каких-нибудь подозрительных или страшных людей? Может, кто-то громко кричал? Или стонал?
Лицо Матвея исказила задумчивость, сделав его некрасивым. И почти сразу он просиял.
– Вам нужно на Сирены Амая.
– Сирены Амая?
В памяти оперуполномоченного всплыла позабытая информация о том, что так назывался один из островов Онежской губы. Остров считался пустым и неприступным. Так было и в детстве Назара, и сейчас. Ничего интересного для обычного человека или того же рыбака. Если ты, конечно, не из тех, кто проворачивает делишки там, где потемнее. А от таких… да, от таких личностей трупы частенько остаются. Хоть и не столь жуткие.
Назар посмотрел на море, выискивая среди далеких синеватых громадин искомый кусок суши.
– И что там, на этих Сиренах?
Матвей огляделся, словно собираясь выдать тайну, и поманил Назара к себе. Тот послушно наклонился.
– Оттуда по ночам приплывают страшные люди, – прошептал мальчик. Его широко раскрытые глаза говорили о том, что он не шутит.
– Для чего? Для чего приплывают эти страшные люди?
Матвей открыл было рот, чтобы ответить, но с его обветренных губ сорвался вскрик.
На голову мальчику легла чья-то грязная пятерня и, собравшись в горсть вместе с волосами, откинула его назад.
Назар распрямился. Над всхлипывавшим Матвеев возвышалась фигура. Типичный обитатель прибрежной деревни. Красное лицо. Высокие резиновые сапоги. Пятнистые штаны. Теплая фланелевая рубашка. Фуфайка со следами песка на левом рукаве.
– Это кто? – быстро спросил Назар у мальчика, хотя и догадывался, что услышит в ответ. Подобным скотским образом мог вести себя только родственник.
– Этот кто – его отец, – холодно проронил мужчина. Ничего больше не говоря, он потащил Матвея за шкирку к дому, на крыше которого чайка клевала рыбий хребет. Через три шага мужчина обернулся: – Ты – стой здесь.
Назар никогда не считал себя импульсивным человеком – или импульсивным сверх меры. Но сейчас ему пришлось обуздать все порывы. А хотелось многого. Например, схватить этого кретина за лицо и сдавить так, чтобы кожа отошла от черепа. Или просто вышибить его из собственных хлябающих сапог. Да, последний вариант был наиболее реалистичным, но и к нему он не мог прибегнуть.
Потому что любое действие, умаляющее авторитет отца в глазах сына, выйдет ребенку боком.
Назар знал, что где-то по Красной Нерке рыскали ребята из уголовного розыска или той же патрульно-постовой службы – наводили справки о найденной девушке. Один звонок, и озябший коллега, готовый разогреться на деревенском дурачке, примчится без лишних вопросов. Однако Назар предпочел не будить лихо. Так что он остался на месте, пронизываемый холодным ветром.
Не успела дверь дома закрыться за вошедшими, как опять показался отец мальчика, а следом выскочил и сам Матвей. Его левая щека горела лихорадочным румянцем, красноречиво свидетельствуя о контакте с жесткой ладонью родителя. Матвей, не оборачиваясь, помчался в глубь деревни и вскоре исчез за заборчиками.
«Ясно, эта экзекуция была только для своих», – со злостью подумал Назар.
Деревенский тем временем вернулся к оперуполномоченному. Белокурые волосы вспыхивали на ветру. Глаза сверкали гневом. Через мгновение он буквально выплюнул:
– Хочешь что-то вызнать – спрашивай у меня.
– Я тебя понял, здоровяк.
Назар опустил голову, пряча оскал. Он прикидывал, как лучше поступить. Мысль о том, что любое действие может навлечь на Матвея гнев отца, вытеснила заботы о мертвой девушке. Ему не хотелось, чтобы поздне́е, наедине, этот кретин выместил обиду на пацане.
Наконец соломоново решение было найдено, и Назар полез за бумажником. На свет божий появились четыре однотысячные бумажки. Секундой позже они легли на мозолистую ладонь рыбака.
– Это тебе – чтобы ты не трогал пацана. – Злость неожиданно взяла верх, и Назар, зябко расстегнув куртку, вот уже второй раз за утро показал кобуру. – А если узнаю, что ты продолжаешь распускать руки, отстрелю тебе яйца, понял? Ну так что? Деньги и яйца – хочешь их себе оставить?
Купюры, будто по волшебству, исчезли, говоря о том, что их новый владелец желал оставить себе всё.
Мужчина явил мрачную улыбку:
– Что мелкий говнюк наплел?
– Кто живет на Сиренах Амая? – спросил в ответ Назар.
Краснота с лица мужчины схлынула. Казалось, под его кожей завелось нечто такое, что всасывало и растворяло цвет.
– Кто живет… Там обитают уроды. В смысле настоящие, а не какие-то придурки. Хотя, может, и это тоже. Приплывают только по ночам. Наверное, стыдятся себя. Ну, своих рож и тел. Как по мне, стыдиться нечего, ежели на раздаче достался маленький член или горб.
Перед мысленным взором Назара возникла мертвая девушка. Он со стыдом подумал, что ее ноги, пожалуй, действительно уродливы. Да и от срезанных грудей в дрожь бросало. Размышляя над этим, оперуполномоченный закурил.
– Можно? – Мужчина взглядом показал на сигареты.
– На берегу нашли труп девушки. Некоторые раны – чуть ли не до костей. – Назар затянулся и убрал сигареты, оставив в глазах рыбака голодный блеск. – Знаешь про это что-нибудь?
– Нет.
– Что этим уродам от вас нужно?
– Ну, пенициллин там, обезболивающее, иногда одежда или туристическая мелочевка вроде непромокаемых спичек. Торгаши они, понимаешь? Расплачиваются украшениями, которые сами же и лепят из какого-то местного камня. Эту дрянь на рынке в Кеми с руками отрывают.
А вот это уже было интересно, и Назар подобрался.
– Откуда вы знаете, что им понадобится в следующий раз?
Мужчина вздохнул и зашагал обратно к дому. Бросил через плечо:
– Стой здесь.
Саркастично кивнув, Назар двинулся следом. Когда до влажного заборчика осталось не больше пяти метров, со двора донеся хриплый лай, и оперуполномоченному волей-неволей пришлось замереть. Судя по голосу, где-то на цепи прыгала настоящая зверюга.
Едва Назар распрощался с окурком, как из дверей, пригнувшись, вышел рыбак. Протянул руку. На ладони, насквозь провонявшей рыбой, лежал пожелтевший, смятый листок блокнота. В центре бумаги покоилась бусина – черная и пористая. Размерами она чуть не дотягивала до ногтя большого пальца мужчины.
Назар взял бумагу и шарик, перевел недоумевающий взгляд на рыбака.
– Что это?
– Твои покупки, полицейский. Люди с острова всегда оставляют список – чтобы мы наперед знали, что им потребуется.
Вглядевшись в водянистые глаза мужчины, Назар увидел в них страх. Рыбак боялся. И не того, что его лишат странного заработка, нет. Этот страх был сродни тому, что испытывает человек, который не способен самостоятельно остановить нечто для себя неприятное. Вроде удаления желчного пузыря или падающего лезвия гильотины.
– И когда они планируют вас проведать? – поинтересовался Назар.
– Мы не знаем. Никто не знает. Как только мы собираем необходимое, они приходят. Просто заявляются посреди ночи и забирают свое. Так это и бывает.
Повторив себе под нос «так это и бывает» еще раз, рыбак обогнул угол дома и отправился в глубь грязного двора. Лай зверюги стих, сменившись поскуливанием.
– Эй, купи пацану чего-нибудь! – крикнул Назар, особо и не рассчитывая, что его услышат.