Год смерти Рикардо Рейса
![Год смерти Рикардо Рейса](/uploads/covers/2023-08-11/god-smerti-rikardo-rejsa-0.jpg-205x.webp)
- Автор: Жозе Сарамаго
- Жанр: Современная проза
- Дата выхода: 2003
Читать книгу "Год смерти Рикардо Рейса"
Предисловие
«Я вымысел, живой до боли…»
Год смерти Рикардо Рейса — год 1936. Именно так — «Год 1936» — мог бы быть назван роман выдающегося португальского писателя, лауреата Нобелевской премии Жозе Сарамаго, — роман, в котором речь идет об отмеченных той эпохой, тесно переплетенных судьбе человека и судьбе его страны. Такое название книги — «числом» — непременно вызвало бы у культурного читателя, даже весьма поверхностно знакомого с перипетиями не столь уж и давней европейской истории, определенный круг ассоциаций. Они были бы навеяны знакомством с известными произведениями Джона Дос Пассоса и Джорджа Оруэлл а. Использование таких ассоциаций и на самом деле уже встречалось в творчестве Сарамаго, который опубликовал в свое время поэму-утопию «Год 1993».
Название романа «Год 1936» не обмануло бы ожиданий читателя — атмосфера предвоенной Европы воссоздана в романе с предельной насыщенностью — и было бы вполне адекватным, если бы содержание книги исчерпывалось раскрытием только одной этой, самой по себе весьма интересной и глубокой, темы. Но замысел Сарамаго гораздо более многопланов и причудлив, поэтому уже в самом заглавии его романа мы сталкиваемся с двойной мистификацией. Дело в том, что Рикардо Рейс (португальский поэт, стихи которого были опубликованы посмертно в 1942 году) в действительности никогда не существовал. На самом деле это был гетероним, «другое я» (точнее, одно из многих «других я») величайшего португальского поэта ХХ века Фернандо Пессоа (1888 — 1935). И «года смерти Рикардо Рейса» сам Пессоа, умерший в 1935 году, для созданного им поэта придумать не успел. Так что гетероним «пережил» своего создателя. Вернее, история его жизни оставалась незавершенной, пока ее не дописал для нас в своей книге Жозе Сарамаго. Разворачивая перед нами картины последних месяцев жизни «призрачного» Рикардо Рейса, Сарамаго включает в число персонажей романа и его «создателя» — Фернандо Пессоа — продлевая для последнего возможность — уже после смерти! — общаться со своим гетеронимом и влиять на его судьбу. Развитие взаимоотношений Рикардо Рейса с его «прародителем» — одна из интереснейших тем, проходящих через весь роман. Так что, с одной стороны, слова, вынесенные в заглавие романа — химера, а с другой — неоспоримая реальность. Были же написаны и остались в истории литературы «Оды Рикардо Рейса», и 1936 год — бурный, лихорадочный, позорный и будничный — в истории Португалии тоже существовал.
Буквально завороженный историей, Жозе Сарамаго не раз использовал в своих произведениях яркие, поворотные моменты португальской истории, реальные или им же самим домысливаемые. Это, к примеру, возведение монастыря в Мафре («Воспоминание о монастыре», 1982), история осады Лиссабона (в одноименном романе 1989 года), буквально несколько часов в канун апрельской революции в Португалии 1974 года (пьеса «Ночь», 1974). Особенно привлекают внимание писателя парадоксы, «бреши» в фасаде официозной истории, «торчащие» из благостного канонического предания «волчьи уши». Он умеет видеть и ярко изображать как то, что в действительности было, так и то, что могло бы быть — создает своего рода «магическую», «чудесную» реальность.
Автор интеллектуальных романов, полных художественных реминисценций и фантастических элементов, мастер сложной стилевой игры, португальский романист одновременно в совершенстве владеет «народным» языком, широко использует повествовательные формы, близкие к сказу. Эти особенности его творчества, многогранность таланта писателя, обусловили тот стабильный успех, который Жозе Сарамаго имеет у наших издателей и читателей уже почти четверть века. Менялись времена и вместе с ними пристрастия российских читателей, но и теперь даже завзятый сноб не отбросит роман Сарамаго, уловив в нем «левые» взгляды писателя (остающиеся неизменными!), поскольку не сможет не оценить образный язык писателя, изящество построения произведения, тонкость интертекстуальных взаимодействий, философскую глубину историко-культурных ассоциаций…
Творческая судьба Жозе Сарамаго сложилась счастливо, хотя это произошло и не сразу; да и безбурной ее не назовешь. Известность на родине пришла к нему в середине 70-х. Экспериментальный роман о писательском мастерстве «Учебник живописи и каллиграфии» (1977), пьеса о последних днях жизни великого соотечественника — португальского поэта Луиса де Камоэнса (1525 — 1580) «Что мне делать с этой книгой» (1979), затем семейная сага из крестьянской жизни «Поднявшийся с земли» (1980, перевод на русский — 1982), обозначили три магистральные линии его творчества. Это обновление повествовательной техники и структуры романа, интерес к португальской истории как части истории человечества, а также восприятие и воссоздание жизни с точки зрения народного опыта.
На пересечении трех этих линий возник роман «Воспоминание о монастыре» (русский перевод 1985), вместе с которым пришла уже и всемирная слава: роман был переведен практически на все европейские языки. Последовали Премия критики, премия «ПЕН-клуба», иностранные награды. Каждая последующая книга писателя уже встречалась восторженно, — и так было вплоть до 1991 года, когда было опубликовано его «Евангелие от Иисуса». Овеянный скандальной славой роман принес его автору немало неприятностей. Сарамаго столкнулся с преследованиями португальской цензуры и католической церкви, ему запретили выдвигать книгу на соискание европейской литературной премии. В знак протеста писатель покинул страну и поселился на острове Лансароте, на Канарах. Это — территория Испании, откуда родом жена Сарамаго, журналистка Пилар дель Рио. С тех пор для португальских властей он стал недосягаем — а им, видимо, пришлось раскаяться, когда в 1998 г. опальный писатель получил за книгу, из-за которой возник его конфликт с католической церковью, Нобелевскую премию…
Романы, пьесы, несколько сборников стихов, поэма, циклы эссе, дневники, сказки Сарамаго обрели своих читателей, когда их создателю было уже за пятьдесят. А до этого в его биографии было два десятилетия редакторской, переводческой и журналистской работы, без которой Сарамаго не выработал бы, наверно, свой неповторимый стиль и не обрел бы эрудицию, позволяющую его текстам на едином дыхании «окликать» десятки других текстов. Возможно, все это вызывало бы меньше удивления, будь у писателя за спиной добротное классическое образование, высокая культурная традиция. Но нет, Сарамаго, создатель «гиперкулътурных» романов, окончил всего лишь ремесленное училище, где он овладел мастерством автослесаря. Сын безземельных крестьян из Азиньяги, что в провинции Алентежо, он был вынужден пойти в училище, бросив обычную школу, так как это сулило реальный заработок.
Так что 1936 год, впоследствии объявленный им годом смерти Рикардо Рейса, застал будущего писателя учеником техникума. По словам самого Сарамаго, именно тогда он и познакомился со стихами великого португальского поэта Фернандо Пессоа — тогда еще не всеми признанного и не всеми понятого. Для Сарамаго, что бы он ни говорил, этот год должен был таить в себе некое ностальгическое очарование — оно ощущается в романе, несмотря на предгрозовую атмосферу «безумных тридцатых», ведь это был год его ранней юности…
Главный герой «Года смерти Рикардо Рейса», вернувшийся в Лиссабон после долгих лет, проведенных на чужбине, во многом повторяет в романе тот процесс «открытия» Португалии, который когда-то совершил сам Фернандо Пессоа. Ведь тот, кому впоследствии предстояло стать крупнейшим португальским поэтом ХХ века, до семнадцатилетнего возраста жил в Южной Африке, где работал его отчим. Пессоа учился там в ирландском колледже, затем в университете Дурбана, а свои ранние стихи писал по-английски. В 1905 году он сошел на берег в лиссабонском порту как чужак, готовясь обрести свою родину, куда вернулся навсегда.
Литературную деятельность на родине Пессоа начал как критик, публикуя статьи в журнале «Орел», органе португальских символистов — «саудозистов». Близость к символистам впоследствии сменилась другими литературными увлечениями, но на всю жизнь у него осталось восхищение Бодлером, и в художественный мир Пессоа прочно вошли чуть видоизмененные бодлеровские символы — «бытие — море» и «корабль — душа».
В 1915 году Пессоа вместе с группой молодых поэтов-модернистов выпускает журнал «Орфей», ставший событием в истории португальской литературы. Авторы «Орфея» призывали к ниспровержению «саудозистов», ратовали за обновление структуры стиха. Лиссабонские новаторы всяческими способами бросали вызов добропорядочным обывателям… Однако реальная жизнь Пессоа была намного печальнее и прозаичнее, чем можно судить по стихам и манифестам «Орфея». Скромный, одинокий, болезненный поэт никогда не имел постоянного дома, работал переводчиком в торговых фирмах, часто нуждался, страдал от неуверенности в своих силах. Одиннадцать лет длился его единственный и безысходный роман с Офелией де Кейрош. Этот «роман в письмах» стал доступен потомкам, когда переписка Пессоа была опубликована после смерти поэта. Стихи Пессоа в те годы лишь время от времени печатались в журналах.
Наконец, в 1921 году Пессоа удается открыть свое издательство «Олисипо», где увидели свет его стихи, написанные по-английски — три цикла «Английские стихи» и поэма «Антиной». В изящных сонетах нашли свое отражение характерные для философской лирики Пессоа темы: непостижимость чужой души, бессилие слов, напряженные поиски высшего смысла бытия — и низкая «маета» будничных забот.
Пессоа по праву принадлежит слава создателя «лингвистической модели» современного португальского поэтического языка. Поэт-новатор, он то экспериментировал со стихотворной формой, то возвращал блеск и музыкальность традиционным жанрам. Созданные им неологизмы обрели статус литературной нормы.
Сложность творчества поэта-билингва усугублялась еще и тем, что Пессоа создал целую галерею своих двойников-гетеронимов, наделив каждого из них оригинальной биографией и эстетической платформой. В отличие от самого Пессоа, предпочитавшего использовать в своем творчестве традиционную португальскую метрику, его гетеронимы осваивают самые разнообразные возможности стиха. Учитель и поэт Алберто Каэйро умел видеть гармонию там, где, казалось бы, она недоступна его создателю Пессоа: мир его хорош даже своим несовершенством. Возможно, поэтому Пессоа и «убивает» его в 1915 году: все труднее и труднее становится смотреть на вещи именно так. Воспевающий античность Рикардо Рейс — врач по специальности — напротив, ни на миг не забывает о бренности этой гармонии и призывает видеть в каждом мгновении величайший дар. Еще один гетероним — инженер и поэт Алваро де Кампос, эволюция творчества которого отчасти напоминает творческий путь самого Пессоа. Это ярче всего проявилось в стихотворении «Табачная лавка», где поэт виртуозно разыгрывает драму с участием одного актера — самого себя. Он создает образ «человека с мансарды», мечтателя, который разрывается между жаждой воплощения своего таланта и трагическим сознанием тщеты своих усилий. Смена масок, контрапункт «высокой» и «низкой» действительности служит своеобразными аргументами в нескончаемом споре о том, что ужаснее — существование без идеала или жизнь с неосуществимым идеалом. Может быть, это ощущение родства Алваро де Кампоса с Фернандо Пессоа и становится причиной подспудной ревности, во всяком случае холодности, в немногословных отзывах Рейса о нем в романе Сарамаго. Да и сам Пессоа в разговорах с Рейсом упоминает здесь другого гетеронима без особой теплоты… Это — в романе, а в своей реальной творческой жизни Пессоа любил «сталкивать лбами» свои создания, заставляя их спорить.