Сердце Дайвера
![Сердце Дайвера](/uploads/covers/2023-08-10/serdce-dajvera-201.jpg-205x.webp)
- Автор: К. Найт
- Жанр: Современные любовные романы
Читать книгу "Сердце Дайвера"
ГЛАВА ПЕРВАЯ
ПЕЙТОН
Четыре года спустя…
Тайлер что-то замышляет. Я знаю это.
Когда я выныриваю на поверхность и снимаю маску, я оглядываю почти пустую лодку. Где все? Я забираюсь на надводный борт, откидываю волосы назад, очищаю нос и глаза от воды, подтягиваю уставшие ноги и снимаю ласты. Поднявшись на усталые ноги, я затаскиваю снаряжение на палубу, сажусь на край, отстегиваю баллоны и опустошаю их. Я убираю все на место, собираясь проверить позже, и расстегиваю молнию на гидрокостюме, спуская его до талии. Я вытираю мокрые волосы, пока средиземноморское солнце начинает садиться, но на улице по-прежнему тепло. Вода стекает по моей коже, когда я ступаю на палубу арендованного судна.
Очередной богач, ищущий какую-то цель. Вот кто финансирует нас сейчас.
Однако это выгодно для нас, и на сей раз речь идет о поисках сокровищ. Мы искали почти три года, и сегодня? Сегодня мы, блять, нашли их, так что мы должны праздновать… радоваться.
Так где все?
— Тай? — зову я, оглядываясь по сторонам. Может, они внутри или внизу?
— Кален? — кричу я, мой язык заплетается на имени человека, которого я, вероятно, не должна звать. — Риггс? Фин?
Тишина. Даже волны, разбивающиеся о борт лодки, не шумят с того места, где мы пришвартовались у берегов какого-то неизведанного острова. Сокровища находятся под его поверхностью, доступ к ним возможен только через систему пещер, которую мы нашли, нанесли на карту, а вчера проникли в сокровищницу.
Прикусив губу, я морщу брови, просовывая голову через раздвижную стеклянную дверь на камбуз яхты, на которой мы находимся. Серьезно, где они? Обычно Риггс сидит здесь за компьютерами, работая над своим программным обеспечением для составления карт, но даже мониторы выключены. Фин не у штурвала, Калена нигде не видно, и где, черт возьми, Тайлер? Он должен был встретить меня на палубе после того, как поднялся первым, запустив свои декомпрессионные остановки1 раньше меня.
Я впадаю в панику. Дерьмо, а вдруг что-то пошло не так? Я выбрала довольно длинный путь назад, исследуя риф, когда увидела, что он находится около лодки.
— Тай? — едва не кричу я. — Тай?
Наверху раздается шум, я хватаюсь за металлическую перекладину рядом с лестницей и быстро поднимаюсь на палубу, чуть не свалившись на пол. Но когда я добираюсь наверх, я замираю, мои глаза расширяются, а грудь сильно сдавливает.
В желудке поднимается тошнота, и мне трудно дышать. Он улыбается мне, полагая, что это просто шок… а не чувство вины и паники.
Он опускается на одно колено в сердце, сделанном из ракушек. Ракушек, которые мы вместе собирали по всему миру. Его черные волосы зачесаны назад, по-прежнему влажные. Его голубые глаза широко раскрыты и полны счастья, а губы, которые я так люблю, разошлись в трепетной улыбке. Его грудь, как всегда, обнажена, демонстрируя впечатляющие мышцы, нижняя часть обтянута шортами, а ступни голые.
В его руке — кольцо.
— Пейтон Эндрюс, я люблю тебя с первого момента нашей встречи, и с каждым днем я влюбляюсь в тебя все сильнее, — я сглатываю, когда на глаза наворачиваются слезы. Я хочу сбежать, хочу притвориться, будто этого не происходит. — Ты мой лучший друг, моя семья… так почему бы не сделать это официально? Детка, жить без тебя — это как нырять без баллона — бесполезно и лишено воздуха.
— Тай… — начинаю я, пытаясь остановить его.
Как Кален мог допустить это?
Как я могла?
О Боже! Все возвращается. Все, что я пыталась похоронить так глубоко, и мне приходится сглатывать желчь. Чувствую слабость и дрожь, кажется, что я могу свалиться за борт — по крайней мере, так было бы легче.
— Пейтон… я спрашивал твоего отца до… до того, как он умер, потому что я знал, что ты — единственная, с кем я хочу провести остаток жизни, исследуя мир. Ты выйдешь за меня замуж?
Я не могу говорить.
Он поджимает губы, и в его глазах появляется беспокойство.
— Детка, ты в порядке?
— Я… — я тяжело сглатываю, слезы свободно стекают по моему лицу, пока я пытаюсь не закричать от несправедливости происходящего. Я люблю этого мужчину, и когда-то все это было моей мечтой… но я не могу. Я не могу этого сделать. Не могу причинить ему такую боль, ведь рано или поздно он узнает правду и возненавидит меня. Я этого не вынесу.
Это разрушит нашу семью.
Я не могу этого допустить, даже если это означает разбить его сердце прямо сейчас. Даже если это означает бросить самое лучшее, что когда-либо случалось со мной.
— Я… Тай, я не могу.
Он моргает, медленно опуская руку.
— Что? Пейтон, ты говоришь «нет»? — недоверчиво спрашивает он.
Я киваю и качаю головой, и он поднимается на ноги, прежде чем броситься ко мне. Он обхватывает мои щеки, пытаясь заглянуть мне в глаза.
— Детка, что случилось? Я думал… думал, ты любишь меня? — он звучит так растерянно. Боже, как бы я хотела забрать свои слова. Он приложил столько усилий ради этого… Черт, я ужасный человек.
— Я хочу, — задыхаюсь я, рыдания сотрясают мое тело. — Хочу, Тай, правда хочу, но я не могу. Прости, я не могу выйти за тебя…
Он пятится назад, отвернувшись, и я замечаю блеск в его глазах и дрожь в конечностях, когда солнце садится.
— Хорошо. Я… ага, ладно. Сейчас не время, ты не готова. Я понимаю…
О Боже, даже сейчас он пытается защитить меня и сделать так, чтобы со мной все было в порядке, как всегда. Словно в тот раз, когда мы оказались окружены акулами, и он нырнул под воду, чтобы спасти меня. Или когда в моем баллоне закончился запас воздуха, и мы попали в отстойник2, а он остался дышать вместе со мной, подвергая свою жизнь риску. Он всегда защищал меня, любил меня. Боже, он заслуживает гораздо большего, чем женщина, которая вожделеет других. Вожделеет его семью.
Я знаю, что должна сделать. В этот раз я должна защитить его. От меня.
— Тайлер, нет, я больше так не могу.
Он поворачивается ко мне, сбитый с толку.
— Детка, что ты…
— Все кончено, — выпалила я. — Прости, я больше не могу быть с тобой.
Слова срываются с моих губ, и он отшатывается назад, словно я ударила его. Его сердце разбивается прямо на моих глазах. Он тянется ко мне, браслеты, которые я сделала для него, обвивают его запястье вплоть до предплечья, по одному на каждую пещеру, в которой мы побывали.
— Пей…
Я качаю головой и отступаю назад, ударяясь о ступеньки.
— Мне жаль, Тай. Все кончено, я не могу этого сделать. Пожалуйста, отпусти меня, — затем я разворачиваюсь, как цыпленок, не в силах выдержать растерянность и душевную боль, написанные на каждой красивой линии его лица и сокрушенного тела. Я сползаю вниз по лестнице, как в тумане. Я слышу, как он кричит, а потом начинает плакать. Мои собственные слезы текут с новой силой.
Я возвращаюсь в свою каюту и оглядываю пространство, которое мы разделяли. Повернувшись, я хватаю рюкзак и запихиваю туда свою одежду и вещи, замешкавшись у приклеенной на стене фотографии, на которой изображены мы с отцом. Мы оба в снаряжении и улыбаемся под лучами солнца. Это был наш первый совместный выход в море… тот, где я встретила Тайлера.
Я целую снимок.
— Прости меня, папочка. Я так сильно облажалась в этот раз. Дыханием тут не поможешь. Я не думаю, что это можно исправить, — я почти слышу его вздох, когда он говорит мне, что все поправимо. Но не это.
Только не с его сердцем.
Не с моим.
Я застегиваю рюкзак, и когда я поворачиваюсь, то вижу, что Кален стоит у двери. Его темные глаза смотрят на меня, и что самое страшное? В них — осознание, разочарование. Он знает, что и почему я делаю, и возненавидит меня за это.
Они все возненавидят меня.
Он открывает рот, потом качает головой и отступает назад, не загораживая дверь. Не останавливая меня. Я спешу мимо, и с каждым шагом мое сердце разбивается все сильнее.
— Надеюсь, ты знаешь, что только что выбросила, — шепчет он позади меня.
Я знаю, но это никогда не было проблемой. Я выбросила свою жизнь и единственного мужчину, который когда-либо любил меня. Всю мою семью. Я разбила ее, но это лучше, чем разрушить ее полностью.
Это лучше, чем я разрушу ее.
Лучше пусть они ненавидят меня, а не друг друга.
Я слышу, как Риггс и Фин пытаются успокоить Тая, спрашивая, что случилось, пока я добираюсь до задней площадки и подбираю ботинки. Я бросаю свой рюкзак в надувную лодку. Не смотрю ни вверх, ни назад, — не могу, иначе рухну на колени и начну умолять их понять. Не ненавидеть меня.
Трясущимися, непослушными пальцами я отвязываю лодку и запрыгиваю на нее. И тут я слышу его.
— Пейтон! — кричит он.
Я поднимаю голову и встречаю взгляд голубых глаз с разбитым сердцем: он стоит у лестницы, грудь вздымается. Я ясно вижу по лицу, он умоляет меня не делать этого. Не оставлять его.
Не оставлять их.
Не разбивать его сердце на тысячу осколков и не топить в глубинах под землей.
Я смотрю на него, запоминая. Руки, которые держали меня во время моих кошмаров. Глаза, в которых заключены все наши надежды и мечты. Губы, которые шептали мне столь ласковые слова, когда я думала, что не смогу больше жить. Сердце, в котором он бережно хранил мое, и которое он так легко отдал мне. Бескорыстно. Я знаю каждый сантиметр этого мужчины, знаю его мечты. Его надежды.
Его боль и страхи.
И я все равно отворачиваюсь и завожу двигатель, сидя на скамейке, и смотрю в противоположную сторону от него. Я не в силах вынести этого, не в силах вынести раздавленного выражения его лица, пока я вырываю его сердце, измельчаю в своих руках и оставляю его там, на палубе, где всего несколько часов назад мы смеялись и целовались.
Я мчусь прочь, рассекая волны, рыдания разрывают мою грудь, а слезы застилают глаза. Но я слаба, так чертовски слаба. Я оглядываюсь назад, и они стоят там, все четверо. Их силуэты освещены лучами заходящего солнца, все они стоят на палубе и наблюдают за моим бегством, наблюдают, как я убегаю от всего, чем мы являемся.
Наблюдают, как я покидаю их.
Это к лучшему, хочу крикнуть я, но не делаю этого. Вместо этого я разворачиваюсь и оставляю свое сердце там, у четырех мужчин, которые завладели им, даже не подозревая об этом.
Все сделано.
Все кончено…