Судьбоносное испытание

Виктор Маликов
100
10
(1 голос)
1 0

Аннотация: «Судьбоносное испытание» — третий завершающий мифологический рассказ мистического триптиха «Рождественские истории Залесья». В последние дни Святок, появляется ночью в Залесской церквушке странный старик, с таким же не менее странным заданием для местного дьякона Игната, временно побыть стражем мифологического Калинового моста. О том, что из этого получилось и к каким удивительными событиям привело, читайте в очередном увлекательном рассказе современного русского автора Виктора Маликова.

0
155
3
Судьбоносное испытание

Читать книгу "Судьбоносное испытание"




Виктор Маликов
Судьбоносное испытание

Накануне последних святочных дней тихая и спокойная ночь выдалась в Залесье. Сказочным, мерцающим светом засияло ночное небо, сплошь усыпанное яркими разноцветными звездами.

Из печных труб деревенских изб, кучно приютившихся у лесной опушки за косой щербатой изгородью, медленно поднимаются в небо длинные полупрозрачные нити белесого дыма.

Воздух и тот будто застыл на морозе. До того он чист и прозрачен сделался, что казалось, тронь его пальцами и оживет тишина эта дивная, нежным звоном чарующей душу мелодии.

И в такую вот ночь живописную, как на грех, вдруг возьмет обязательно, да и приключится на ровном месте какая-нибудь небывалая дотоле история.

Может в пору, какую иную, или в некой другой какой местности и не случилось бы ничего необычного. Но в Залесье, да на зимние Святки! Много разных чудес притаилось, потому как народ тут простой, бесхитростный, в духов всяческих верит искренне, точно так, как в святую Троицу — сущность божию православную.

Задержался однажды в такую ночь, после вечерни, в Залеской церквушке, дьякон Игнат, завозился по делам хозяйственным. Натаскал воды из колодца, масло в лампадах сменил, пол вымыл, образа поправил. Сотворил крестное знамение, и собрался было уже к выходу, как слышит, кто-то со двора в дверь стучит. «И кого это принесло в такое позднее время?» — удивился про себя дьякон, отпирая задвижку.

Вслед за густым клубом морозного воздуха, отряхивая рукавицей снег с подола богатой синей шубы, показался в нефе невысокого роста седобородый старик с посохом.

— Вечер добрый, хозяин! Не обессудь, что так поздно. Проходил мимо, смотрю, огонек — открыто, значит. Зайду, думаю, обогреюсь с дороги. Зябко-то на дворе нынче, а путь не близок, лежит. Не откажи путнику в милости.

— Как же отказать?! На то он и храм Божий, дабы всяк страждущий мог в нем помощь свою обресть аки царство небесное. Проходи, садись на лавку, грейся. Откуда куда путь держишь? Время-то, вон какое, к странствию не особо подходящее.

— Да ничего, я привыкший, каждый год так, принимаю у брата младшего смену и обхожу владения, пока он отдыхает. Порядок сам знаешь, во всем нужен. Ты вот тоже смотрю, не бездельничаешь, — усаживаясь на лавку, заметил старик.

— У каждого свой хлеб, а мой служение Божие, — не без гордости произнес дьякон.

— А скажи-ка мне слуга Божий, слыхал я в народе шепчутся, что шалит у вас нынче на деревне нечисть разная.

— Глупости всё! Сказки бабьи! Чего только народ не придумает по необразованности. В святом писании про то прямо сказано, суеверия разные есть по сути своей заигрывание с силами Богу противными и в стенах церкви этому потакать не должно.

— Ты дьякон-то говори, да не заговаривайся! — вскипел вдруг старик, — Ты по своей молодости, да неразумению смотрю, не признал, с кем беседу ведешь?!

— Мой грех, не признал. Потому, как знать не знаю, это точно подмечено, да вот только и ты бы свой пыл поумерил старче, не на ярмарке все-таки, в храме Божием!

— Знай же, праведник, храм этот тут стоит с моего на то дозволения и из моих милостынь каждое брёвнышко для него выбрано, и имя мне Карачун! — устрашающе приподнялся с лавки старик. — Слыхал небось, чего смертному личная встреча со мной предвещает? — вкрадчиво поинтересовался он, пристально глядя в глаза дьякона.

Дьякон так и обмер от страха, но виду не подал, лицом к образам обернулся, и давай молиться истово, осеняя себя крестным знамением.

— Молись дьякон, крепко молись, жизнь твоя вот она у меня в руках. Захочу — оборву ниточку, захочу — в узелок свяжу, так свяжу, что вовек не развяжешься, и на то у меня воля Божия, как бы странно тебе это ни было.

Стукнул старик об пол посохом и тут же стены церкви покрылись изнутри белым искристым инеем, застонали натужно, распираемые морозом бревна.

— Но не за этим я к тебе наведался, — еще раз стукнув об пол посохом, прекратил демонстрацию своего могущества старец, вновь усаживаясь на лавку, — послан я к тебе с испытанием, справишься, быть тебе попом в этом приходе, а не справишься, беги без оглядки, заступников тебе здесь боле не будет.

«И не человек ведь он вовсе, — думал дьякон о старике, — а в Божий храм вхож и супротив молитв стоек. Кто же он пред лицем Твоим, Господи?! И не демон он, и не ангел уж точно, а по деяниям судя — суть он вестник Твой для меня безучастный. Посему видимо испытания сии — в дар великий мне посланы. Пусть же крепится через них вера моя нерушимая. Покоряюсь воле Твоей, Господи и на помощь Твою уповаю», — и обернувшись к старику произнес:

— Извини, конечно, что не признал. Сам понимаешь, нечасто в наш храм божий, духи лесные захаживают. Ну, уж если самому Господу так угодно было, то мне и подавно не след противиться этому. Слушаю тебя старче, сказывай, о каком испытании речь держишь?

— Про Калинов мост слыхал?

— Много всяких историй в народе сложено, и про мост слышал.

— Так вот человек божий, не сказка то вовсе, ой не сказка! О змее стоглавом да про битву смертную, приврали, конечно, не спорю. У страха людского, сам знаешь, глаза огромные, чего только людям с него не мерещиться, а умишком не всяк велик, о чем не разумеет, тут же на свой лад додумает.

— Сказка ложь да в ней намек?! — философски заключил дьякон.

— Складно молвишь, — согласился Карачун, — Только ты другое понять должен. Мы духи природные не враги людям вовсе, а уж если и губим кого, то уж точно не по злобе своей, да по прихоти. Работа у нас такая, законы матушки природы блюсти. Ежели человек какой неразумный, намекам её невинным не внемлет, не видит, не замечает, супротив природы идет — тут ему и ответ держать перед Богом следует. На том стоим, тому и вразумляем, а уж дальше, как водится… каждому своё — по заслугам. А с мостом еще проще. Всех ушедших, Смертушка через мост Калинов на тот свет провожает. Души чистые переходят запросто, прямиком в царство Божие, а вот грешных душ, да живых людей мост Калинов не выдерживает, как ступают они на него, так и падают в реку смрадную раскаленную так красиво у вас Смородиной нарекаемой.

— И какая ж во мне нужда к этому?

— Ну, так слушай дьякон внимательно. На подходе к мосту Калинову, из какой бы сторонушки кто не шел, избушка стоит о курьих ногах, в избушке той старуха живет древняя, подступы к мосту стережет.

— Баб-Яга что-ли?!

— Сам ты баб-Яга! Я те что?! Сказки тут сказываю, что ли?! Сказано старуха, значит просто старуха! И не случилось бы никакой беды, да вот только пропала, старая, в аккурат накануне праздников.

Знаю я её, сама б не за что далеко не ушла, значит, кто-то обманом выманил. На мякине её не проведешь, видать сильный бес к ней явился. Вот подступы к мосту сейчас без охраны и остались, а под это дело злыдни навии так туда-сюда из своего мира в этот и шастают безо всякого на то контроля. Морочат людям головы, в грехи, да соблазны ввергают, на мост заманивают и губят почем зря. Три дня еще им куролесить дозволено до самого Водокреса. Смекаешь, сколько народу еще изведут эти ироды?! Старуху-то я разыщу, конечно, верну в избу. А до той поры… твоим заданием будет мост Калинов караулить, нечисть на чистую воду выводить, людей заблудших домой ворочать. Такое вот тебе вышнее испытание. Коли истинно веруешь, справишься, ежели просто за Бога тщедушие своё прячешь, горько о том поплатишься. Понятно толкую?

— Куда уж понятнее! Сказывай куда идти.

— Нет в том нужды, да и времени мало. У крыльца сани стоят в тройку вороных запряженные. В них садись. Да смотри! Крепче держись, они мигом тебя к месту доставят. В старухиной избе обоснуешься, печь уже топлена, не околеешь, а дальше крутись сам как знаешь, нянек не будет. Ну вот, я все сказал, — окончил речь Карачун, вставая с лавки, — Пора мне! — стукнул об пол посохом и тут же исчез, только легкая метелица пронеслась по залу, легонько встревожив мирный покой церковных свечей.

Тут же, не теряя времени, собрался в дорогу и Игнат.

Ампулу святой водицей наполнил, крест нательный серебренный на груди поправил, запахнул рясу плотнее, подпоясался; церковь запер, перекрестился трижды, поклонился в пояс храму Божьему, натянул рукавицы, скуфью глубже на уши посадил и полез в расписные Карачуновы сани, заботливо устланные теплыми волчьими шкурами.

Почуяв в санях ездока, смирные до той поры рысаки, так резво рванули с места, что дьякон одним только чудом не вылетел из саней, вовремя вцепившись в поручни мертвой хваткой.

Прытко петляя меж столбов печного дыма, подняли кони сани высоко в звездное небо, и оставляя далеко позади мирно почивающую деревню стремглав понесли Игната в сторону далеко уходящего за горизонт заснеженного кряжа, в самую непроходимую чащу старого дремучего леса.

«Красота-то, какая, Господи! — восхищался Игнат, любуясь простирающимся внизу пейзажем, — Век любуйся, не налюбуешься! Эх, Русь матушка, сторонка родная, Богом созданная, и живущему на ней люду дарованная, и чего только неймется погани всякой народ русский обижать? — размышлял про себя дьякон, — Ведь каких бы грехов мы не нажили, грехи это все наши, доморощенные и судить нас за них лишь один Господь Бог в праве! До чего же глупы вражьи дети, коли, простой вещи не разумеют, — нет в миру такой силы, чтобы величие духа русского сокрушить, не на том свете, не на этом тем более!».

Тем временем приземлились сани на небольшой лесной поляне, как раз там, где у пересечения четырех тропинок в окружении невероятно изогнутых в устрашающие формы мертвых деревьев, на самом краю зловонного болота, стоит о курьих ногах замшелая старухина избушка.

«Да уж, веселенькое место, — подумал Игнат, глядя на эту картину». И тут же резко обернулся, услыхав за спиной какое-то движение.

Это резвые Карачуновы кони, на глазах у дьякона неожиданно обернулись в черных воронов, и шумно хлопая крыльями, разлетелись в разные стороны.

Вслед за ними ожили и волчьи шкуры. Целая волчья стая, рыча и сверкая глазищами, бросилась на утёк, в глубину черной лесной чащи.

А уже минуту спустя, на месте дотоле богато украшенных расписных саней, остался торчать в снегу одиноким недоразумением старый трухлявый пень.

Игнат на такое диво перекрестился, и развернувшись на месте решительно направился прямиком в старухину избу.

В избе было тепло, удушливо пахло сухим разнотравьем, густо развешенным по стенам и потолку малыми и большими пучками. Ни дать ни взять — настоящая ведуньена изба.

В силу довольно позднего времени и избытка впечатлений дьякона клонило в сон. Не раздеваясь, всего на минуту присел он на лавку у печи передохнуть и обогреться, как тут же забылся одолеваемый крепким сном.

Проснулся от того, что что-то довольно тяжелое и лохматое давило ему на грудь.

Игнат открыл глаза и… увидел сидящего у себя на груди огромного рыжего кота.

— Брысь! — смахнул он кота на пол, и утирая проступивший со лба пот добавил, — Фу-у-х, напужал негодник!

— Тоже мне защитничек, — неожиданно заговорил человечьим голосом возмущенный таким бесцеремонным к себе обращением кот, — кота видите ли он испугался, а как бесы явится, тогда что? Портки намочишь?!

Скачать книгу "Судьбоносное испытание" бесплатно

100
10
Оцени книгу:
1 0
Комментарии
Минимальная длина комментария - 7 знаков.
Комментариев еще нет. Вы можете стать первым!
КнигоДром » Ужасы » Судьбоносное испытание
Внимание