Ведьма, пришедшая с холода

Майкл Суэнвик
100
10
(1 голос)
0 0

Аннотация: Чехия, 1970 год. Агенты КГБ и ЦРУ ведут невидимую войну за сферы влияния, еще не зная, что вскоре Прага окажется в эпицентре еще одного противостояния, куда более древнего и опасного. Волшебники из Консорциума Льда намерены не позволить Служителям Пламени погрузить планету в хаос. Но как быть тем, кто выступает на обоих фронтах — политическом и колдовском? Разведчикам враждующих стран придется заключить нелегкий союз, чтобы баланс сил в мире не нарушился.

0
195
75
Ведьма, пришедшая с холода

Читать книгу "Ведьма, пришедшая с холода"




Эпизод 1
Макс Глэдстоун, Линдси Смит
Долгая холодная зима

Прага, Чехословацкая Социалистическая Республика

Январь, 1970 год

1.

Татьяна Михайловна Морозова лежала ничком на шиферной крыше и старалась не окоченеть. Ей требовалась подвижность, что бы ни случилось дальше — если это дальше наступит. Предыдущие несколько ночей прошли без толку, но она не позволяла себе терять бдительность. Она слушала, как стихает пражская ночная жизнь вокруг нее: далекое бормотание пьяниц, скрип тонких подошв по снегу, треск крепкого морозца в заледеневших ушах, — и пыталась различить сквозь этот шум звуки, которые могли бы принадлежать объекту.

Но уличный гул был самым обычным, и никто в нем не выделялся. Ее операция, столь скрупулезно продуманная, казалась тщетной.

Таня взяла с выступа крыши бинокль — КОМЗ[1], из прочного металла и с завидной оптикой, стандартное снаряжение разведчиков КГБ — и снова оглядела Староместскую площадь. Ее пересекал одинокий прохожий, разрывая туман на своем пути, но его хмурое лицо не было похоже на лицо объекта. Она перевела взгляд с затемненной площади на фонарь возле северо-восточного входа, где, опершись о столб, стояла женщина. Таня не могла слышать, как настойчиво чиркала зажигалка, как открывалась и захлопывалась ее крышка, но представила эти звуки: они слишком хорошо были ей знакомы. Надежда скучала так же сильно, как и сама Таня, — хотя, зная Надю, Таня понимала, что для той скука была еще невыносимее. Если объект скоро не объявится, это будет еще одна бесполезная ночь. Еще одна проигранная битва.

С растущим отчаянием Таня проверила каждый вход на площадь еще раз. Информаторы сообщали, что противник использовал новый, передовой метод разведки, и это была подходящая ночь для преследования. Весь анализ подтверждал, что время идеальное: погодные условия, расположение звезд, геомагнитная обстановка — совпали все те мелочи и тонкости, на которые агенты вроде нее редко обращают внимание. Для этого существуют бюрократы. Но если Таня упустит объект снова, слишком многим людям придется за это поплатиться.

Она уже лишилась нескольких источников и не могла себе позволить потерять еще хотя бы одного. У Тани больше шансов здесь, на границе «железного занавеса», однако то же можно сказать и о ее противнике. В Москве ей было нелегко добывать информацию, просиживая дни напролет в сырых подвалах на Лубянке и притворяясь, что она не слышит криков из камер для допросов. К тому же ее семья имела большие связи и лучше умела управлять древним механизмом сплетен, который существовал задолго до разделения Востока и Запада.

Сообщения, которые удавалось передать, были краткими, их протаскивали зашифрованными в газетные объявления или в короткие радиопередачи — на таких частотах, которые пробиваются сквозь глушилки цензуры. «Мы нашли одного в Бирме», — могло говориться в сообщении, или: «Одного у нас перехватили в Марракеше». Таня не знала, какая сторона ведет, но подозревала, что силы примерно равны, и это слишком неудобно для всех.

Что-то загрохотало на крыше позади нее.

Таня опустила бинокль и взглянула на набор устройств, выстроившихся на краю крыши. В действительности это были не столько устройства — самый большой прибор не больше рублевой монеты, — сколько амулеты. Талисманы. Один дергался, как протершийся электрический провод, другой гудел и едва различимо светился. Какой-то детектор медленно оживал.

Задержав дыхание, Таня собрала волю в кулак. Вот звук, едва различимый на слух: сухой и ритмичный, шарканье и скрежет. Такой ритмичный, будто его издает машина. Но достаточно близкий. Таня вновь поднесла бинокль к глазам, и, разумеется, Надя наконец-то выбила искру из зажигалки. Объект прибыл.

Надя зажгла сигарету, но держала ее кончиком вверх, в неопределенности. «Ну же, Надя. Покажи направление, мне нужно знать, с чем работать». Яркий огонек подпрыгивал, пока Надя оглядывала площадь.

Наконец она ткнула в сторону пышно украшенного здания, похожего на свадебный торт из камня.

Таня повернулась к зданию ратуши. Вот он, темный силуэт за завесой тумана. Хруст. Скрип. Каждый шаг в снежной каше дается с трудом. Объект ранен? Слаб? Не вооружен? Им не может так повезти.

Она отложила бинокль и направилась к пожарному выходу.

***

Драгомир был пьян. Но, в конце концов, так и было задумано.

Он наклонился над столом, обеими руками сжимая бокал с пивом.

— И тогда я понял, что у твоего друга Джошуа две пары, — я был в этом уверен, прочел это в его глазах, глубоких, как озера. Я отлично разбираюсь в людях.

— Я в этом уверен, Драгомир. — Гейб Причард поднял бокал. — За твой успех.

С наступлением темноты бар «Водолей» наполнялся дымом и звуками джаза, доносящимися из музыкального автомата. Свечи мерцали на столах. Лампы горели тускло, гул голосов создавал фон для музыки: чешский говор перемежался с немецким и французским. Когда открывалась дверь, она притягивала взгляды, как магнит — железные опилки, но не удерживала их надолго.

— Я остался, чтобы показать ему, что не испугался. Я мог бы вытянуть валета или шестерку, и тогда его пары обесценились бы моим стритом. Благодаря этому, как его...

— Терну[2].

Драгомир растянул губы в улыбке — как лошадь, которая готовится куснуть яблоко.

— Терну! Но ты не давал мне ни валета, ни шестерки. — Он хлопал по столу в ознаменование каждой потери. — И он, как это, переповысил. Так что я выложил в центр стола все свои денежки. Хотел его припугнуть. И тут последней картой я поднял валета, дружище! — Он рассмеялся и крепко ударил Гейба по больному плечу. Гейб продолжал сиять улыбкой и посмеиваться, хотя и не так уверенно. — Гэбриел! Покер полон таких странных слов. Есть ли в нем слово для обозначения чуда?

— Таких, как ты, называют речными крысами[3], Драгомир.

— Крысы, — заметил Драгомир, — удивительные животные. Они трудолюбивы и хорошо выживают в самых неприветливых уголках земли. Где бы ты ни оказался, посмотри себе под ноги и обнаружишь крысу.

Сам Гейб не был ни крысой, ни пьяницей, но неплохо разыгрывал из себя последнего. В течение всей игры у Джоша он постоянно подливал себе холодный чай из бутылки из-под виски, а после потащил победоносного Драгомира пить в «Водолей» и перешел на «джин с тоником». Джордан, хозяйка бара, была должницей Гейба и подыгрывала ему. Она знала, что когда он заказывает особый джин с тоником, то просит придержать джин.

Чистый тоник — идеальный напиток для такого дела: Гейб никогда не любил хинин и его передергивало от каждого глотка, будто в бокале и впрямь был алкоголь.

Но сейчас он дергался не только по этой причине.

Беседа о крысах и о том, как разбираться в людях, могла означать, что Драгомир на шаг или два опережает Гейба. Гейб любил планы, любил, чтобы беседы протекали так и тогда, как и когда он того хотел, в условиях, которые он контролировал. Он собирался напоить Драгомира и вскружить ему голову. Жертва Джоша за покерным столом и его собственная ловкость рук помогли Гейбу достичь этого с легкостью — но упоенный триумфом собеседник мог выпить чересчур много или оказаться слишком взбудораженным для тонкой работы.

Гейб ощутил острую головную боль, но понадеялся, что это лишь нервы. Он подался вперед и понизил голос.

— Я рад, что тебе понравилась игра, Драгомир.

Драгомир подхватил.

— Понравилась? Это было чудесно. Такие разговоры — чувствуешь, что играешь против настоящих мужчин. Сам-то я, знаешь, в основном по шахматам: там сидишь молча, наблюдаешь — не человек, а машина. Никогда не любил азартные игры, но тут!

— Эта игра в действительности про дружбу, — заявил Гейб. — Она учит понимать людей. Когда им можно доверять. А когда нет.

— Мы еще сыграем?

— Скоро, — пообещал Гейб. Боль усилилась. Он поморщился.

— Все хорошо?

— Все хорошо, Драгомир. Просто голова разболелась.

— Ха. Перепил, дружище?

— Нет, ничего такого. — Он сосредоточился на темных глазах Драгомира, приказывая боли уйти. — Слушай, Драгомир, мы знаем друг друга уже достаточно долго. Я рад, что моя работа в посольстве позволяет нам тесно сотрудничать по экономической части. Это хорошее партнерство. — Еще одна волна боли расколола его голову пополам, ударив между словами «хорошее» и «партнерство», но он удержал интонацию. Драгомир глядел озабоченно, однако беспокоился ли он за Гейба или о предмете их беседы? Джордан смотрела на него из-за барной стойки — на них. Или он не заметил, как вскрикнул?

«Не переусердствуй. Достучись до него, установи с ним связь. Ты тянул его до сих пор, теперь покажи ему наживку и крючок». Гейб и Джош решили, что Драгомир — идеалист и патриот, умный, должно быть, раз пережил больше чисток, чем холерный больной, но все равно идеалист и патриот. Гейб тринадцать раз репетировал в штабе подходящую речь. Не предлагай денег: из-за этого мы покажемся ему продажными и порочными. Играй по-русски. Дай понять, что деньги будут, если ему потребуется, но не думай, что сможешь его купить. Не предлагай убежище. Если бы он хотел бежать, уже бежал бы.

Дай Драгомиру Миловичу, помощнику заместителя министра экономики Чехословакии, шанс стать героем. И он его примет.

Руководство сомневалось.

— Я очень ценю твою дружбу, учитывая, что пришлось пережить твоей стране за последние несколько лет, — продолжил Гейб. Он подразумевал Пражскую весну, не называя ее вслух. Советские танки на Староместской площади, конец кратких перемен в правительстве.

Именно сейчас Гейбу требовались мягкий и честный взгляд, подбородок ковбоя Мальборо и спокойствие застенчивого Джона Уэйна: «Можете мне верить, сэр, я же амэриканец, я лишь хочу поступить прально». И он бы справился, даже после сотни бокалов джина, в любом уголке мира, но не с этими жуткими ударами в голове, когда разъяренный гном будто бьет по его мозгам, пытаясь добыть из них золото. Все, что ему удалось сделать, — это не поморщиться. «Соберись, черт возьми. Толкай речь».

— Мы во многом сходимся. Ты любишь свободу. Тебе нравится, когда можно доверять человеку, который сидит напротив. Нравится самому принимать решения, думать своей головой.

Гном нашел в мозгу новую золотую жилу. Гейб поднял руку к виску, пытаясь удержаться от вскрика.

— Дружище, — проговорил Драгомир обеспокоенно, не слушая его, заботясь о Гейбе как о человеке, с которым у него возникла удивительная связь — Гейб плел ее последние полгода, кропотливо, нить за нитью, — похоже, тебе нездоровится. Наверное, стоит поискать врача.

«Я знаю людей, — не сказал Гейб, потому что слова не могли убежать от молота гнома, — которые готовы жизнь отдать за то, что ты знаешь. Ты сидишь совсем близко к министру и слышишь ту гнусь, которую Советы шепчут ему на ухо. Ты видишь важные мелочи: внезапные изменения в тратах, интерес к новым производствам в странах третьего мира, переводы сырьевого капитала, поддержанные гарантиями красных». И тогда Драгомир ответил бы: «Ах, я все это знаю, но ничем не могу помочь своей стране, своему народу». А он, Гейб, заявил бы: «Можешь. Знание, Драгомир, — это сила. Как в покере, когда ты знал, что у моего приятеля две пары. И если ты пойдешь нам навстречу — а я не прошу ни о чем серьезном, лишь мелкие подробности, расписания, ответить на пару-другую вопросов, если чувствуешь себя в безопасности, — сможешь спать спокойно, зная, что помог вогнать нож меж ребер тем лыбящимся мерзавцам, которые тихо наступили на горло твоей стране и душат ее».

Скачать книгу "Ведьма, пришедшая с холода" бесплатно

100
10
Оцени книгу:
0 0
Комментарии
Минимальная длина комментария - 7 знаков.
Комментариев еще нет. Вы можете стать первым!
КнигоДром » Киберпанк » Ведьма, пришедшая с холода
Внимание