Ледобой. Зов
![Ледобой. Зов](/uploads/covers/2024-01-21/ledoboj-zov-0.jpg-205x.webp)
- Автор: Азамат Козаев
- Жанр: Самиздат, сетевая литература / Боевое фэнтези / Магическое фэнтези / Темное фэнтези
Читать книгу "Ледобой. Зов"
— Поймает? — переспросил старший Неслух. — Пустишь стрелу — догонит, пристроится рядом и зубами на лету перекусит. И это… глазками мне тут не сверкай! Это не дар, а проклятие! Понимать надо!
— Знать бы ещё, за что ему такое, — буркнул Щёлк, — Ведь три дня потом сам не свой будет.
— А что ему снится, одна Верна и знает. Поди, усни после такого. Я вот здесь стою, меча в руки не брал, и то… Не дайте боги, эта башка пробитая приснится.
— Гля, наш-то в себя приходит, кажись, — Гюст кивнул на граппр трюдов, — глаза посинели, трясти перестало.
Остальных груддисов полуденники добили и таращились на Сивого, разинув рты и не зная, что сказать. Мечи вперёд простёрли, просто так жизни не отдадут, но… в глазах нет надежды после того, что видели.
— Кто такие? — крикнул воевода трюдов с кормы. — Зачем вмешались? Мы и сами справились бы.
— Заставные, — приложив ладони ко рту, через ладью ответил Щёлк, — со Скалистого острова. И, между прочим, бешеные псы не ваша собственность. Кто нашёл, того и сапоги.
— А это тот самый унд с рубцами на лице, который в ту войну… — трюд кивнул на Сивого, что присел на гребную скамью.
— Да.
Только теперь бояны полезли через борта, спокойно, деловито. Безрод скинул рукавицы, показал «дайте пить», Рядяша снял питейку с пояса, передал.
— Благодарю тебя, храбрый воитель, — полуденники раздались вправо-влево, и седой ступил вперед. — Как бы сам ни был силён, помощь всегда оказывается вовремя. Из сказанного мы немногое поняли. Кто вы, удачливое и храбрейшее войско?
— Бояны, со Скалистого острова, с Чернолесской заставы.
Седой и чернобородый здоровяк, наверное отец и сын, переглянулись.
— Подобного искусства в умерщвлении врагов я давненько не видел.
Щёлк нахмурился было, но Рядяша весело махнул рукой и прогремел, как весенний гром, которым вскорости наступит урочное время:
— Это ещё мы не встряли. Думаешь, отец, почему нас на Скалистый загнали? Ага, не знаешь… Сам видел, что один натворил и то полуголодным остался. А встряли бы мы, целая дружина? Вот и воюем с деревьями на Скалистом, если врагов нет. Тесно нам в городе.
Седой и чернобородый вновь переглянулись.
— И самое время прикинуть, соратнички, как добычу поделим. Наш-то, ого-ого сколько намолотил.
А когда с Улльги раздался свист, и угрюмый, потерянный Поршень мрачно кивнул куда-то вниз, в ладейное чрево, Щёлк и Рядяша на граппре оттниров тревожно переглянулись…
Домой шли под парусом, никакой гребли. Без потерь всё-таки не обошлось. Поршень нашёл Кленка внизу, на ступеньке со свёрнутой шеей. И ведь цел-целёхонек, ни мечной раны, ни клевка стрелы, сам при оружии, да в броне. Как? Всего-то и крови — висок рассадил об угол. Упал неудачно. Странная и нелепая смерть. Костлявая отметила двоих, так один и нашёл второго. Поршень да Кленок.
Чёрный граппр груддисов плёлся сзади привязанный, как бодливый бычок. Трюды свою часть добычи взяли прибытком из трюма, и вышло там барахла приблизительно равноценно граппру, с собой что ли груддисы всё таскали? Сомнительно, граппр потяжелел, не всякую погоню выиграешь. Перепрятывать шли, а тут добыча подвернулась? Похоже на правду…
Сивый дремал на носу, укрытый верховками, время от времени его корёжило, ровно секирой бьёт, головой мотал, точно с глаз что-то долой прогоняет, и постанывал. Еле слышно, почти в себя. Слегка отпустило, но пока окончательно похорошеет… Когда будет следующий приступ?
— Ты чего смурной? — на корме Гюст шутливо пихнул Щёлка в бок. — Зуб что ли ноет?
— Ноет, но не зуб. Мысль убежала. Поймал было, а выскользнула, как склизкая рыба, поганка такая! Только хвостом махнула.
— Важная мысль?
— Показалось, что важная. Странно тут что-то. Неправильно. Ладно, сама вернётся в урочное время…
Граппр трюдов пристал к пустынному каменистому берегу в самом вечеру, оттниры едва не наощупь завели корабль в губу, и даже не губу, а так — небольшую губку, места нашлось едва-едва, второй граппр деть было бы просто некуда.
— Необитаемый? — спросил Зимограсс.
— Самый необитаемый из всех необитаемых в этой части моря, — кивнул Тустис, вожак дружины трюдов.
Дерабанн кивком показал сыну «иди за мной», ладонью остановил железодревых, готовых следовать за повелителем дальше на этом краю света, и с масляным светочем первый по веслу сбежал с борта на каменный порожек. Чарзар, вскинув на плечо мешок, стоявший у борта, последовал за отцом.
— Теперь нас не видно и не слышно, — Зимограсс остановился в котловине небольшой долины с невысокими, но крутыми склонами. Снег здесь ещё держался большими белыми шапками, склоны поросли редким невысоким лесом, и всюду на белом чернели камни, камни, камни… — Поставь мешок.
— Уверен, что продержишься? Не маловато припаса?
— У меня почти не будет времени предаваться чревоугодию, — Зимограсс обречённо покачал головой.
Чарзар без единого слова уселся на валун, сцепил руки в пальцах, поднял брови «я слушаю».
— Настало время осуществить мечту наших с тобой славных предков. Хизана должна стать великой державой и обрести то поистине ослепительно сияние, которого достойна. И никто… никто во всем остальном мире не скажет тебе того же самого! Никто во всей остальной вселенной не желает возвеличивания нашей с тобой земли, и уж не знаю почему так случается, но когда один истово жаждет сделать то, что противно второму, льётся кровь. Когда ты ступишь на этот тернистый пусть, прольётся кровь. Обязательно прольётся. И много. И мы здесь только с одной целью, — Зимограсс бросил быстрый взгляд на мешок, — сделать так, чтобы больше пролилось крови наших врагов, нежели нашей.
Чарзар слушал молча, не перебивал. Брови его постепенно опустились и сошлись на переносице в одну линию.
— Не лезь в лобовую, если это не принесёт ожидаемой победы, расшатай врага изнутри, найди его слабое место и ударь. Бей по больному, посей раздор, страви отца с сыном, соседа с соседом, и когда они будут заняты грызней друг с другом, ударь! Неожиданно и сокрушительно. Обрати соседа в свою веру, дай ему свои глаза, он должен видеть то, что видишь ты, слышать то, что слышишь ты! Перетащи на свою сторону золотом, посулами, оторви от корней, и когда станет возможно, сожги всё!
Будущий дерабанн слушал недвижимо, будто каменное изваяние.
— И всегда случается так, что когда ты что-либо задумываешь, находится кто-то, способный разрушить твои начинания. И всегда это очень опасный человек. Нужно найти такого и уничтожить. Если он достаточно силен, необходимо ударить ему в спину. Если он пользуется доверием и уважением, очерни его в глазах последователей, слуг, друзей, заставь оправдываться, а ещё лучше опозорь его имя и выставь конченным подонком и ублюдком. Если сможешь сделать так, чтобы черная тень этого опасного человека упала на дерабанна враждебных нам земель — будет просто замечательно. Поищи такого в окружении правителя и, если найдёшь, одной стрелой подстрелишь двух зайцев. Ты меня понял?
Чарзар без единого слова кивнул. Поучения старого кабана вдруг утратили привкус невыносимой горечи и на какое-то время перестали раздражать. Очень похоже на изустное завещание и передачу власти. Ой, сладость-то какая!
— Тебе понадобится поддержка и опора. Рабанн восточных земель почти готов отдать за тебя свою дочь, но его смущает одно обстоятельство, точнее три.
— Я в этом не виноват, — Чарзар хмуро покачал головой.
— Виноват или нет, за тобой тянется дурная слава. Три твои жены умерли родами, не оставив после себя ребёнка, и по землям ползёт слушок, что такова судьба твоей наречённой. И если девушки ещё надеются разорвать силки судеб своей красотой, их отцы уже не так сговорчивы. Выдав дочь замуж за тебя, владетели своих земель теряют дочерей и не приобретают ровным счётом ничего, поскольку общего будущего на свете не появляется. Ведь если появился второй счастливчик, выдавший за тебя свою дочь, а потом и третий, возможен и четвертый, и пятый. А вторым, третьим, четвертым и уж тем более пятым никто становиться на хочет.
Чарзар мрачно развёл руками и ожесточённо плюнул.
— Но я уже…
— Нет! Ты должен забыть эту свою деву для услад. Дочь мелкого баннчика не пара для наследника Хизаны. Впрочем, уверен: ты и сам это понимаешь, просто перечить мне и делать назло — это у тебя уже в крови. Как её зовут?
— Ассуна.
— Перестань скрипеть зубами и начни скрипеть мыслями. Дело предстоит нешуточное, ты должен собрать рабаннов в один кулак.
Чарзар ожесточённо сплюнул.
— Свадьба?
— Свадьба. Она состоится, но только после того, как ты завершишь начатое, а Кесай получит то, о чём мы договорились.
— О чём договорились?
— Одна десятая часть доходов будет принадлежать ему, когда дорога окажется прорублена.
— Я уже во сне вижу эту дорогу, — Чарзар устало помотал головой. — Сколько себя помню, столько и слышу «дорога», «дорога»…
— Когда я был мальчишкой, больше всего на свете любил слушать песни сказителей, про то, что однажды найдётся смельчак, который сквозь тьму врагов проложит вожделенную дорогу в светлое будущее, а себя видел тем самым храбрецом, который, как красивую девушку, поведёт Хизану туда, где текут реки из молока, а на деревьях растут яблоки из золота, — Зимограсс с улыбкой огладил бороду, — Видит Отец наш Небесный, ничего не хотел я так истово, как славы спасителя нашей страны. И заклинаю тебя именами наших предков, как ядовитую змею, дави тех, кто смеет утверждать, что дорога не нужна. Это враги, это наши с тобой враги. Хизана принадлежит нам, и то, что хорошо для нас, хорошо и для страны. Если нужно будет принести в жертву половину страны, принеси. Залей кровью полночь и полдень, запад и восток, но наши враги как внутри, так и снаружи должны быть сокрушены, и на их земле должны оставить следы наши боевые кони.
— Что в ларце? Самое время сорвать тайные покровы, отец, — Чарзар холодно кивнул на мешок.
— Достань, но не открывай… Так… осторожно. Передай мне… Держу. Ты хочешь знать, что там. Что ж, смотри.
Дерабанн поставил светоч на камень, будто собираясь с силами, выдохнул, тряскими руками расцепил старый бронзовый замок и откинул крышку. Внутри на чёрной парче лежал… Чарзар недоверчиво покосился на отца.
— Это ноготь? Ты бледнеешь и трясёшься, как в падучей, только лишь от того, что держишь ларец с куском чьего-то пальца⁈
— Зная меня не первый год, ты мог бы предположить, что в этом кусочке засохшей и почерневшей плоти есть нечто такое, что заставляет меня бледнеть и трястись. Нет, не так… заставляет человека бледнеть и трястись.
— Да, мог предположить, — будущий правитель угрюмо кивнул, соглашаясь. — Просто удивлён.
— В тот год, когда Отец наш Небесный вступил в схватку с дерабанном Зла, в битве, наверное, сошлись не только боги, — Зимограсс со вздохом сдался в плен воспоминаниям, увёл взгляд в стремительно темнеющее небо, и Чарзар поклялся бы чем угодно, что сейчас отца на земле нет — хоть ножом проткни, рухнет наземь, не заметив собственной смерти. — Я охотился тогда лесах восточнее Хизан-Тар. Ощущение чего-то неминуемо страшного просто в воздухе висело, и это чувствовали все — люди, животные, птицы, рыбы. Жара становилась год от года сильней, пересыхали ручьи, уходили в землю ключи, мелели колодцы, озёра паршивели, как будто не водоёмы они, а овцы. Вода тянулась, точно слизь, от нее отвратительно воняло, ее невозможно было пить: те, кому не хватало воли удержаться, умирали от этой воды в страшных муках. Горел лес, падал скот, поговаривали, что силы зла идут войной на род людской, и не за горами битва не на жизнь, а насмерть, но одно дело разговоры старух на городском торге, и другое дело — твои собственные глаза, молодые и цепкие.