Пастыри чудовищ
![Пастыри чудовищ](/uploads/covers/2023-08-22/pastyri-chudovishh-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Елена Кисель
- Жанр: Фэнтези: прочее
Читать книгу "Пастыри чудовищ"
ПЕРЕКРЕСТЬЕ. ГРЫЗУН НА ПАЛУБЕ
«…в некоторых случаях руководство стаей берут на себя самки.
Самцы же выступают скорее в качестве украшения и для привлечения внимания…»
Энциклопедия Кайетты
«КРЫСА» ЧЕТВЁРТОГО РАНГА
С запиской лютому, но справедливому господину Арделлу пришлось повозиться. Из кипы бумаг я выкопал основательно засаленный огрызок, отыскал царапучее гусиное перо и взмолился Дарителю Огня, дабы на меня снизошел огонь вдохновения. Шиш, показанный божественной десницей в ответ, был единственной вдохновенной искоркой. Потому изложил я коротко: так и так, хочу работать у вас, помираю — не могу, если вдруг нужен надежный маг с Даром Холода — это про меня. Испытываю, в общем, неистребимое желание увидеться лично и проявить себя.
Пересчитал сделанные ошибки — достаточно для среднего наемника. Подписал «Кейн Далли» — этим именем ещё можно было пользоваться. Заботливо посадил пару клякс, высушил, запихал в тубус и отправил водной почтой.
Рассуждая примерно в таком ключе: Стольфси говорил, ковчежникам постоянно нужны работники. Клюнут — ладно, не клюнут — продолжим осаду. От Вейгорд-тена до питомника миль тридцать: не обернутся за трое суток — там видно будет.
Лютый господин Арделл обернулся за сутки. С работниками у ковчежников была беда. С написанием писем у господина Арделла дела обстояли примерно так же: ответная записка содержала короткое «19-го Стрелка, полдень». Неразборчивую подпись наполовину закрывала клякса вдвое больше и внушительнее моих.
На дворе как раз стояло 18-е, Луна Стрелка шла на убыль, оставалось меньше суток на подготовку. Ну, лицо с необходимой наемнику помятостью и щетиной — это-то при мне; куртку, вопившую каждой заплатой «Мне очень нужны деньги!», я извлек из шкафа; к куртке прихватил кастет и пару амулетов, плюс ножичек в потайном кармашке. Зашел еще к Милке, а затем и к Лу.
И уже перед самым своим уходом как-то получилось, что завернул в храм Круга на южной окраине Вейгорда.
Не могу себя назвать религиозным: верю я разве что в судьбу. Но после какого-то витка падения с жизненной лестницы (в моем случае — с витой, длинной и ведущей в дурное никуда) — начинаешь призадумываться. Слишком уж много совпадений, и потому вполне возможно, что мир наш управляется извне. Кем-то, у кого отвратительное чувство юмора.
Так что уж лучше не оставлять за спиной и выкинуть пару лишних монет впрок.
Храм Круга был небольшим и полным до краёв мамаш с визжащими детьми — этого добра в Вейгорде больше, чем даже собак. Мамаши перекидывались последними новостями и украдкой пожевывали оливки. Дети пытались опрокинуть на себя как можно больше светильников, жрецы старались не отдать светильники на поругание. В целом, напоминало малый филиал Братских Войн. Девять статуй в Круге — четыре пары и Перекрестница поодаль — взирали на этот бардак со сдержанным одобрением.
Я положил серебряную рыбешку-монету в жертвенный желоб перед Стрелком — покровителем месяца. На всякий случай добавил такую же Снежной Деве — чтобы магия не оставила в нужный момент. И Целительнице — точно лишней не будет, с таким-то заданием. Подумал, подошел к Перекрестнице.
Наверное, если есть покровительница тех, кто постоянно спасает свою шкуру — то это она. Спутница, которая сама как-то ударилась в бега. Я постоял еще — смотрел на длинный балахон, на закрытое капюшоном лицо, на протянутую ладонь из серого мрамора, которая, казалось, сейчас дернется и поманит пальцем.
Выложил в истертый желоб для пожертвований две монеты.
Жаль, тут нет этого самого десятого — покровителя бестий и маминого любимчика Керрента. Хотя даже хорошо, что нет: иначе не знаешь — то ли дать ему пожертвование, а то ли в морду.
Вир расположился недалеко от храма Круга, сразу за южными воротами. Вокруг приземистой зеленой постройки прохаживались торговцы, бросающие друг на друга полные огненной ненависти взгляды. Во всю глотку расхваливали мелкие амулеты («Не вымокнешь во время пути!»), артефакты направления («Дорогой-любезный, клянусь Глубинницей — всегда вынесет, куда надо!»), обереги от вирных тварей («Эта ракушка спасла мне жизнь восемь раз, но за разумную сумму…») и общемагическую дребедень. Гам стоял истинно вейгордский, но дежурный в облегченной тунике ухитрялся тихо дремать у двери здания, откинувшись на кресле как на троне.
— Питомник, — сказал я, звонко отсчитывая в чашку пять медных монет.
Дежурный подарил мне в ответ царственный зевок. Я толкнул дверь и оказался в полутьме, наедине с легкой водной пылью, летящей в лицо.
Идти сквозь Водное Окно страшновато, и в тысячный раз — как в первый. Я навидался разных виров: кристально чистых и полузаболоченных; таких узких, что кажется — не пролезешь, и размерами с добрый дом; с выложенными мрамором краями (один так был даже во дворце) и наполовину заросших камышом; и внешне медленных, и яростно буйных, но внутри они — одинаковы. Коварны, таинственны и чужеродны.
Говорят, в древние времена как-то созвали со всей Кайетты мудрецов — чтобы ответили: что это такое, откуда возникло и как Водные Окна сообщаются между собой. В ответе мудрецов было сплошь про предвечные благословенные силы, богов и «лучше бы в такие дела вообще не соваться».
Здешний вир был размером десять на десять локтей, с ровными песчаными краями. Над вращающейся и кипящей бездной воды чья-то добрая душа пристроила мостик: если сигать, то уж с головой. Было бы интересно этой самой головой столкнуться с кем-нибудь, кто идет навстречу тебе.
Но столкновений никогда не бывает. Так уж, видимо, тут все работает.
Водный амулет, который я вытащил из кармана, пообтерся, камни на плавниках у морского конька поблескивали тускло: на три прохода осталось, не больше. Потом — либо покупать новый, либо снова заряжать этот же в лавке у кого-нибудь с Даром Мастера. Либо вылезать из вира мокрым насквозь, как и поступают те, у кого вовсе нет денег.
— Поплыли, — сказал я, сигая в водную бездонь.
В уши рванул шум водного потока, остро захотелось закрыть глаза, в которые просилась серо-синяя круговерть. Замелькали вокруг темные провалы, мутные морды невиданных рыб, водовороты, завихрения, остовы лодок. В Кайетте немного людей, которые находят путешествия через вир привлекательнымир: кому понравится, когда тебя несет и крутит, а вместо молитв или ругательств нужно держать в голове конечный пункт назначения.
Питомник Вейгорда.
Мы с серым братцем вцепились в эти слова намертво, так только крысы умеют. И нас потянуло через бешено бурлящую воду. Потом вышвырнуло, будто пробку от бутылки. С завтраком я не расстался, исключительно по той причине, что ничего не ел. Переваривать что-нибудь, пока вир переваривает тебя — сегодня мне как-то не хотелось на это идти.
Нащупал поручень, оттолкнулся, вскарабкался по ладно сделанным ступенькам. Пощупал влажные волосы — что-то нужно делать с подлюгой-амулетом.
Здешнее Водное Окно располагалось под открытым небом, зато перильца были затейливые — в виде драконовых голов. На деревянном помосте у вира не было видно озирающейся публики — и никто не вылезал, как я, наверх, цепляясь за поручни. Оживленное местечко.
Ближайший указатель был скуп на стрелки. «Питомник» — надпись на той, которая указывает на юг. «Ручьище» — это на второй, которая ведет на восток. «Свин и свирель» — а это уже к западу, по дороге. Потускневшая стрелка в самом низу тоже вела на юг и обозначала: «Гостиница „Ковчежец”» — видать, у хозяина было своеобразное чувство юмора.
До питомника пришлось минут двадцать топать в одиночестве по пыльной дороге. Вдоль внушительного вида забора. За решеткой забора сперва расстилался тихого и мирного вида лес, потом начался такого же вида сад с огромными, замшелыми деревьями. Тварей с огненными глазами поблизости не наблюдалось.
За всю дорогу навстречу только и попался, что загорелый мужичок в крытой повозке. Повозку тянула кляча, у которой поперек морды виднелось однозначное желание поскорее пойти на колбасу.
— Табак, сыр, сладости, — протянул в нос мужичок, когда мы с ним поравнялись. — Оружие, соль, одежда. Все остальное — по вашему желанию.
Судя по виду местного торговца — он не отказался бы пойти на колбасу за компанию со своим скакуном.
— Оберегов от бестий нет? — поинтересовался я, сходя с дороги.
Из-под нависших бровей на меня посмотрели невыносимо унылым взглядом.
— От местных — нет. Если ты браконьер — Арделл тебя всё равно прибьет. А если такой чокнутый, что пришел сюда наниматься — то тебе и амулет не поможет.
— Что же мне поможет в таком-то случае?
Мужичок немного пожевал губами и принялся монотонно перечислять:
— Есть вино — коли вздумаешь пить с Лортеном или Изой. Есть сахар — коли решишь с Мел лезть в дружбу. Есть сладости для Йоллы. Есть хорошие грибы — коли вдруг поймешь, куда вляпался. Есть противоядие — коли поссоришься с Амандой. Есть похабные картинки из Велейсы — коли захочется завести беседы с вольерными или егерями. Есть специи из Даматы — если надо будет для Фрезы…
На похабные картинки или грибы я не отважился, зато разжился сахаром, сладостями и специями. Заодно поинтересовался, есть ли что-нибудь для Арделла. Мужичок хмыкнул и пояснил, что тут «всё бесполезно». Потом посмотрел на меня, как на больного, сообщил, что приезжает через день, и укатил в сторону, где располагалось Ручьище.
Оставалось только дойти до ворот питомника и удостовериться, что никто не горит желанием меня встречать с распростертыми объятиями. Ворота были нараспашку. На одной из створок виднелась надпись, оповещающая, что «Его милости Илая Вейгордского питомник дивных, редких, опасных тварей» находится именно здесь. Вторая надпись, пониже, гласила, что на корм животным принимаются любые пожертвования.
Вход в питомник был явно бесплатным, но местечко популярностью не пользовалось. За воротами я раскланялся с мамочкой и доченькой — те, размахивая руками, обсуждали, «как бесчеловечно держать зверушек в клетке».
У клеток, которые начинались через полсотни шагов от ворот, расхаживали еще какие-то люди — наверное, посетители. Десяток, может, больше. Наверное, нужно было отправить господину Арделлу еще одно послание. И поинтересоваться — куда я, собственно, должен был явиться.
Я с тоской оглянулся на ворота, потом обернулся и обнаружил, что дорогу мне загораживает небритое тело лет двадцати пяти-двадцати семи, смуглое, длинноносое и черноглазое.
— Ты мне сердце разбил, — хрипло сказало после этого тело. — Я вообще-то думал, что ты — хорошенькая блондинка.
Я поморгал.
— Или брюнетка, — безутешно продолжал парниша. — Или рыжая… Что-нибудь, что скрасило бы мои деньки в этой безотрадной дыре мироздания. Понимаешь, я влачу ужасное существование. Среди снобов, грязных животных и деревенских женщин, от которых пахнет чесноком.
И неплохого вина, кажется. Во всяком случае, мой нос различает нотки позапрошлогодней южной лозы в аромате, который идет впереди собеседника.
— Как ты так мог со мной поступить? — вопросил тот, и я почувствовал жгучий стыд за то, что не оказался хорошенькой блондинкой. — Погоди-погоди… но если так… почему тебя тогда зовут «Кейна»? Ты что, из этих, которые…