Возможны варианты...

Николай Терешко
100
10
(1 голос)
0 0

Аннотация: Разговор о проблемах, связанных с реализацией Продовольственной программы на Южном Урале, челябинский публицист Николай Терешко начал в своих предыдущих книгах — «От поля до прилавка» и «История зернышка, или Рассказ о том, кто и как познавал тайны колоса и земли, создавал хлеборобские машины, овладевал искусством хлебопечения». В новой книге автор продолжает эту тему, обращая внимание читателей на нравственные стороны отношений человека к природе, земле, труду.

0
291
40
Возможны варианты...

Читать книгу "Возможны варианты..."




I

Была глубокая осень, уже зарядили холодные дожди. Но именно такую пору выбрал я для очередной поездки к Терентию Семеновичу Мальцеву: знать, дома будет беспокойный человек, в погожий-то день ищи его по полям.

В просторной рубленой избе Мальцева чисто, блестят янтарные полы, янтарем же отливает добротная, простая мебель. Ни ковров, ни заморских гарнитуров. Зато книг — половодье. Они в горнице, в сенцах и, как я уже знал, на чердаке, в сундуках и шкафах. Тысячи книг по самым разнообразным дисциплинам. Особенно много по земледелию, истории, философии. Все читанные хозяином не один раз. Среди них и написанные им самим.

Терентий Семенович пишет вроде о сроках сева и парах, системе земледелия и сортах пшеницы, а получается — о жизни, Родине, человеке.

«За долгие годы свои, оставаясь наедине с полем, мысли мои, направленные к малому пшеничному зернышку, неизменно уходят к величайшему зерну жизни — Человеку».

Пишет он просто и мудро, а потому увлекательно. Рассказывает еще лучше, часто за подкреплением своим словам обращаясь к книгам. Нужный факт или мысль он отыскивает в любой книге с такой точностью и быстротой, будто наизусть знает, что на какой странице написано. Я удивляюсь его памяти и спрашиваю, как ему удается помнить столь много, ведь годы уже не малые.

— А и скажу, я ведь за всю жизнь и рюмки не пригубил. И не куривал вовсе-то. Пагубное это дело, — высоким, резким голосом отвечает хозяин, по-уральски окая.

Разговаривая, он порой сидит на стуле, наклонясь вперед, к собеседнику, и свесив между колен руки, словно давая им отдохнуть. Они у него большие, разработанные долгим трудом. А порой неторопливо ходит по горнице в толстых вязаных носках. Одет он почти всегда одинаково: рубашка-косоворотка, подпоясанная ремнем, простенькие брюки. Сам седой, густобровый, лицо тонкое, загорелое. Взгляд живой, но не допытывающий, а понимающий, располагающий к откровенной беседе.

Жизнь Терентия Семеновича описана в многочисленных статьях и книгах, отображена в кинофильмах. Писал о нем и я не раз. Но сегодня речь не о биографии знаменитого хлебодара — о его дружбе с книгой, о пристрастном, требовательном отношении к слову сказанному и написанному, о его глубоко философском проникновении в тайны земли и сущность земледелия.

Когда у Мальцева спрашивают: «Чем занимаетесь, Терентий Семенович?» — он неизменно отвечает: «Хлебопашеством занимаюсь». Но с полным основанием мог бы добавить: «…книги пишу». На его счету без малого два десятка книг и брошюр, полторы сотни статей, изданных не только в нашей стране, но и за рубежом. И тут хочу вспомнить любопытный случай.

Однажды осенью, а было это чуть ли не треть века назад, не любивший и не умевший болеть Терентий Семенович слег-таки. Поместили его в одну из лучших столичных клиник, и тут-то курганского полевода разыскало письмо из Америки. Некий мистер Гаррет писал:

«…в «Нью-Йорк таймс» и в ряде наших журналов я узнал об успехе, которого Вы добились, используя в некоторой степени мысли Эдварда Х. Фолкнера, изложенные в его книге «Безумие пахаря»…»

Между тем Терентий Семенович этой книги и в глаза не видел, да и не мог видеть: к тому времени она в нашей стране еще не была переведена. Об этом курганский земледел написал своему американскому корреспонденту и попросил у него книгу Фолкнера, которую вскоре получил. Лишь тогда она была переведена и издана у нас в 1959 году. Нет, не от Фолкнера шел Мальцев. Он шел от отечественной науки, от своей собственной практики и создал свою, «мальцевскую систему земледелия». О ней, как и о самом ее авторе, написано немало. Еще Валентин Овечкин в 1954 году писал, что Мальцев — «кровный враг шаблона в сельскохозяйственной науке и практике, горячий поборник смелого творчества и разумной инициативы». И еще из Овечкина:

«Все, кому в борьбе за новое и прогрессивное в земледелии приходится сталкиваться с формалистами, рутинерами, любителями шаблонов, все, кому нужно набраться сил для этой борьбы, пусть обратятся мысленно к тому, что произошло в далеком зауральском колхозе «Заветы Ленина».

Что же произошло? Была найдена новая система земледелия, открыто немало новых истин древнейшей и благороднейшей профессии хлебороба.

Кому из нас не знакомы слова: «земля-кормилица», «родная земля», которая, как известно, и в горсти мила. Наше повседневное восприятие земли, той самой, что вот уже многие века самозабвенно служит нам и является всеобщим средоточием человеческого труда, можно сравнить лишь с отношением к собственному сердцу: его чувствуешь лишь тогда, когда оно болит. Но есть люди, которые понимают состояние земли постоянно, ежеминутно, всю жизнь беспокоятся о ее здоровье.

В наши дни к пяти известным факторам почвообразования — материнской горной породе, климату, растительности, рельефу, возрасту — прибавился шестой: хозяйственная деятельность человека, всемогущего господина всей ноосферы. Земля не безгранична. Гектар пашни так и останется гектаром на вечные времена. Карл Маркс указывал, что земля не поддается расширению, но это компенсируется тем, что при умелом и надлежащем землепользовании ее плодородие постоянно повышается. И тут велика роль шестого фактора. За ним — все возрастающий арсенал промышленности, но за ним же — уровень разумного отношения к полю. Он или рождает «сердечную боль земли», или находит лекарства от этой «боли».

Конечно, заглушить эту «боль» удается еще далеко не всегда. Пыльные бури в степях бушуют по-прежнему, ветры, дожди и талые воды ежегодно уносят десятки тонн почвы с гектара, если он не защищен от этих бед. С почвой безвозвратно уплывают и улетают питательные вещества, необходимые растению. Только вода смывает с полей страны полтора миллиарда тонн почвы в год. А вместе с ними — семьдесят пять миллионов тонн гумуса, который содержит тридцать миллионов тонн азота, фосфора, калия. Это равно мощности всей агрохимической промышленности страны. За послевоенные годы черноземы многих наших хлеборобских провинций потеряли треть своего гумуса. Во многих местах плодородный слой уменьшился на десять-пятнадцать сантиметров. Для восстановления этих потерь природе нужно затратить тысячи лет, ибо один сантиметр гумуса «зреет» полтора века.

Почти век назад буржуазными экономистами был выдвинут так называемый закон «убывающего плодородия». Согласно ему, к истощению земли приводят естественные условия, а вовсе не капиталистический способ производства, основанный на эксплуатации не только людей, но и природных богатств. Задолго до революции В. И. Ленин показал, что такого «закона» в природе не существует, что он выдуман для прикрытия антигуманной сути капиталистического общества, что социализм создаст благоприятные условия и для повышения плодородия почвы.

Прошли годы. Практика подтвердила пророческие слова Ленина: при социализме действует закон нарастающего плодородия. Но глубоких научных разработок и обоснований этого закона у нас до сих пор нет. Философия тут в большом долгу перед земледелием. Есть лишь подступы к пониманию этого закона, есть основа для его открытия, заложенная в практических и теоретических трудах Мальцева и его последователей. Глубоко символично, что подобную «целину» начал пахать советский крестьянин, человек, освобожденный социалистической революцией от угнетающей власти земли, ставший подлинным хозяином этой земли. Но вот вопрос: почему возможности имеют все, а реализуют их лишь единицы?

Академик В. Г. Афанасьев, главный редактор газеты «Правда», в своей книге «Человек в управлении обществом» отмечает, что мало иметь возможность работать по-новому, надо уметь и хотеть это делать. А сам Т. С. Мальцев в одной из своих статей, обращаясь к молодежи, пишет:

«Чтобы успешно решать жизненные задачи, следует преодолеть четыре «надо».

Надо знать. Это условие важное, но, я думаю, самое легкое. У нас много знающих, как следует и как не следует поступать. Есть агрономы, досконально изучившие науки. В мои молодые годы такой специалист сошел бы за профессора. Нельзя, конечно, сказать, что у нас излишек знаний, учиться полезно всем и всегда, но знать — это слишком мало.

Надо уметь. Это потруднее. Тут предполагается приобщение к жизни, потому что умение дается только практикой. На глаз или в уме навыка не приобретешь, следует руки приложить. Согласитесь, плох тот агроном, который вроде знает, как настроить плуг или сеялку, но сам этого не умеет. Уметь надо. Но и этого недостаточно.

Надо желать. То есть, быть глубоко заинтересованным. Иметь в жизни пламенную страсть. Но и она на пустом месте не загорается. Она возникает у того, кто связал свою жизнь со своим селом, своей бригадой, заводом, краем, республикой. У того, кто нашел свое место в строю.

Надо действовать. Я не раз встречал людей, которые дальше хотения не идут. Им кажется, что их действия ничего не изменят. В то же время я не раз убеждался в том, что, действуя, рано или поздно своего добьешься. Нельзя сидеть, сложа руки. Наше общее дело складывается из поступков каждого».

Велика наша Родина. Поля ее обширны. На все случаи, для всех зон одинаковых рецептов земледелия нет и быть не может. Одно бесспорно: гектар тому щедрее платит, кто трезво, критически мыслит, у кого к земле творческий подход. Терентий Семенович считает, что высокая агротехника, хороший сорт, обильные удобрения — все это объективные условия для получения отменного урожая и они все больше и больше входят в нашу жизнь, в труд земледельца. Славен тот, кто получил тучный колос. Но еще более славен тот, кто взял на этом месте два. И тут огромной созидающей силой выступают личные качества земледельца.

Терентий Семенович часто вспоминает своего односельчанина и однофамильца Пимена Ивановича Мальцева. Он погиб на фронте. Был простой колхозник, но в памяти у Терентия Семеновича остался как яркая и большая личность. Всегда Пимен Иванович работал добросовестно, весело и с задором. Он жил так, словно от него лично зависела судьба бригады, колхоза и всей страны. Терентий Семенович не раз и в разговорах и в статьях приводил слова замечательного русского агронома-публициста, автора широко известного сочинения «Письма из деревни» — Александра Николаевича Энгельгардта: «Не тот пахарь, который хорошо пашет, а тот, который любуется своей пахотой». Таким пахарем, от души любующимся своей работой, были Пимен Иванович Мальцев, таким же является и сам Терентий Семенович. Молодежи он завещает жить с открытой душой, быть высокограмотными и высоконравственными людьми.

Сам Мальцев знает, умеет, желает и действует. Он крестьянин по роду занятий — колхозный полевод; ученый по призванию — почетный академик ВАСХНИЛ. Философ по складу ума и души — его статьи и книги развивают еще далеко не сформировавшуюся философию земледелия.

Веками мечтали зауральские крестьяне о стопудовом урожае. Часто засухи становились непоправимой бедой. За ними следовал голод. В бесхлебье и Мальцев потерял троих своих детей. Тогда он дал клятву отца, хлебороба и гражданина: заставить землю рожать сполна, подобрать ключи к плодородию. И он исполнил эту клятву. Собственно, вся его жизнь была посвящена земле и хлебу. А ключ к ним дала ему философия.

Скачать книгу "Возможны варианты..." бесплатно

100
10
Оцени книгу:
0 0
Комментарии
Минимальная длина комментария - 7 знаков.
Комментариев еще нет. Вы можете стать первым!
КнигоДром » Публицистика » Возможны варианты...
Внимание